На ходу растирая места на руках, где остались следы от его хватки, думала, зачем мама вообще позвонила ему? И главное, для чего он сюда приехал?
В центре комнаты был накрыт обеденный стол. Мама очень постаралась, ожидая нас. Помимо пирожков для зятя, она запекла утку с яблоками, со своим фирменным соусом, летний салат, а в центре стояла тарелка с круглой картошкой, от которой поднимался пар. Рядом с ней был кувшин с домашним морсом, и в завершении этой аппетитной картины на большой тарелке лежала моя любимая шарлотка.
В других обстоятельствах, я бы с удовольствием всё это попробовала, но сейчас от одной только мысли о еде к горлу подкатывала тошнота. Мама посадила Терминатора так, чтобы он оказался с другой стороны стола, а мы с Матвеем сидели рядом.
— Полинушка, ну что же ты там застыла? Присаживайся скорее, поухаживай за мужем, — а сама тем временем отрезала кусок утки и положила его перед Антоном. — Вы кушайте, кушайте, не стесняйтесь.
Игнатьев пристально на меня посмотрел. И лишь когда я кивнула ему в ответ, вернул своё внимание моей матери.
— Да, Полина, поухаживай за мной, — Матвей, заметив наши переглядывания, прищурил глаза и зло на меня посмотрел. — Так соскучился по твоим заботливым рукам.
Осторожно присела рядом с ним, словно ожидая подвоха в любую минуту.
— Полина, да что это с тобой сегодня? Ты прям сама не своя, — мама внимательно изучала на меня. — Рассеянная какая-то, словно в облаках витаешь. На Матвея совсем не смотришь. Вы что, поругались, да?
— И всё то вы подмечаете, Марина Алексеевна, — скрестив руки на груди, сказал Матвей.
— Мне ещё во время её звонка показалось, что что-то не так. Ну не может начальник — вот так просто взять и повезти замужнюю женщину, пусть и его сотрудницу, в гости к маме, — и она посмотрела на Терминатора, — извините, Антон Сергеевич, просто странно мне это.
Игнатьев нахмурился, но пока молчал, а меня начинало потряхивать от осознания того, куда свернул этот разговор.
— А вы ещё спросите у своей дочери, где она живёт последние несколько недель, — мама замерла с кувшином в руках, удивлённо глядя на Матвея.
Послышался оглушительный звон разлетающегося на мелкие осколки стекла.
Тридцать третья глава
— Ты что такое говоришь, Матвей? — мама испуганно переводит взгляд на меня. — Полина, это что, правда?
Я смотрела на неё, понимая, что оправдались мои самые худшие предположения. Она ужасно побледнела. Страх за неё пересилил мой страх перед Матвеем.