Это значит, что мама может купить на свой вкус. Она и так, конечно, будет настаивать на своих вариантах, но у меня хотя бы будет выбор.
«Мнимый», — ехидно подсказывает внутренний голос, который я затыкаю, прихлёбывая горячий чай.
Горло немного першит, поэтому, покончив с завтраком, я выбираю старый шерстяной свитер. Он мне велик и жутко колется, но в нём тепло, а это для меня главное.
Наматываю шарф, кутаюсь в куртку, снятую с батареи и сохранившую тепло. Сворачиваю реферат трубочкой и покидаю квартиру, улыбаясь новому дню.
Дождя нет — уже прекрасно! Вижу в этом хороший знак и, здороваясь со знакомыми соседями, спешу со всеми к остановке. Автобус подъезжает вовремя, мне везёт даже занять свободное место, чтобы углубиться в чтение!
Читаю примерно с середины: начало еще отложилось в памяти, а вот вторую половину я писала на автомате.
Но тема понятная, примеры, которые я нашла в интернете, отлично иллюстрируют поднятые вопросы. Сложностей возникнуть не должно.
Однако, они возникают совершенно неожиданно.
Отсидев пары, поднимаюсь к нужной аудитории и стучу в закрытую дверь. Долго жду, когда она откроется и меня пропустят внутрь.
Занятая повторением материала, не замечаю, как за спиной раздается характерный щелчок. Вздрагиваю от металлического скрежета, и только тогда поднимаю голову и осматриваюсь.
Аудитория. Пустая.
Свет горит только над кафедрой, за которой никого нет.
Помимо меня в лекционной находится ещё один человек. И это не Герасименко!
— Я, — чувствуя неловкость и напряжение торопливо увеличиваю расстояние между собой и мужчиной, со странным водянистым взглядом, — к Валентине Григорьевне на отработку.
— Валентину. Герасименко Валентин Григорьевич, — представляется… эээ… тип… — Меня предупредили про вашу отработку. Приступим?
Я очень сильно торможу, очень… Не сразу отдаю папку с работой, переваривая ошибку. Ну как можно было прослушать, что Герасименко — он⁈
А ведь сейчас, прокручивая ответы сокурсниц, я вспоминаю: они действительно говорили о нём.
— Назовите факторы народного воспитания, которые вы выделили в ходе своего исследования.
Валентин Григорьевич ждёт моего ответа, а я молчу, будто язык проглотила. Знаю, что надо открыть рот и назвать игру, природу, слово, труд, общение, ситуативные выборы, традиции… Но из меня не вылетает ни звука, потому что тяжёлый взгляд буквально парализует.
По позвоночнику стекает капля пота от безотчётного страха.