– Вы ведь не против, чтобы ваш сын связал себя узами брака с такой высокородной драконицей, как я? – продолжила я морально добивать Миранду. – Вы только представьте, мы с вами будем жить вместе, как прежде. И более того, мы будем дружить! Вместе ходить по бутикам, выбирать наряды, обсуждать высший свет. Вот только одно но, – тут я сделала паузу, чтобы подготовить её к очередному удару. Как только она, заметно напряглась, плотно сжав свои губы, я серьёзным тоном добавила: – Гнобить людей не позволю, кем бы они ни были – слуги или просто прохожие… Кстати, та девушка, что танцует с драконом – моя подруга.
На лице Миранды отразился испуг. Повернувшись к сыну, дама схватила его за руку и, тяжело дыша, проговорила:
– Мне плохо, сынок… воды, скорей…
Экман усадил мать на рядом стоящую скамью у кадки с цветами и сам побежал выполнять просьбу.
Дама была бледна, скорей всего ей и правда плохо. Держась ладонью за область сердца, она сидела, опершись рукой о спинку скамьи и придерживая свою голову. Бедная женщина! Она так сильно меня ненавидит, что ей уже неважно, кем я стала. Больше всего её беспокоит то, что я не умерла, как она о том мечтала. И она уже ничего не сможет с этим поделать.
Взяв веер, прицепленный к моему поясу тонкой цепочкой, я раскрыла его и начала им обмахивать Миранду. Я не планировала, чтобы она от сердечного приступа скончалась, мне совсем другое нужно… Дама подняла свою голову и посмотрела на меня уставшим взглядом, в котором до сих пор читалось презрение.
– Вам уже лучше, мама? – спросила я, перестав махать.
– Не смей меня так называть, – тихо, сквозь зубы, произнесла она.
О-о-о-о-о! Ей и правда полегчало, если уже до такого эмоционального накала дошла. Надо только добавить искры.
– Ну почему же? Мы ведь с вами будущие родственницы. Лучше начинать привыкать к тёплым родственным отношением прямо сейчас.
В глазах дамы появилось пламя, хоть она и пыталась его сдерживать, но видимо уже поздно, буря грянула. Думаю, теперь самое время «контрольного выстрела».