– Не совсем вас понимаю, – промямлила я."
"– Всё ты понимаешь! – повысила голос дракониха и из её ноздрей вышли две струйки горячего пара, означающие, что дама сейчас находится в высшей степени раздражения. Ещё немного и вместо пара будет огонь. На всякий случай я отошла подальше. А то однажды эта женщина меня чуть не сожгла, хорошо Экман оказался рядом и успел затушить моё горящее платье, вылив воду из графина. – Вытащила из моего сына кучу денег и теперь сбегаешь со всем добром!
Что?! Она серьёзно?!
– Вы ошибаетесь, – спокойно ответила я, с гордостью выпрямив спину.
– Да нет уж, забирай! – вдруг заявила мать дракона, чем опять ввела меня в замешательство.
Что, вообще, этой женщине нужно? Просто помотать мне нервы? Добить морально? Так это за неё уже сделал её сын! Больнее душевной раны, чем сейчас, мне уже никто не сделает.
– За что вы меня ненавидите? Только за то, что я человек? Тогда зачем вы меня в свой дом впустили? – неожиданно для себя начала я нападать.
Лицо дамы на мгновение снова стало удивлённым. Затем леди Миранда разразилась громким смехом. Я не знала, как себя вести. Уйти, только чтобы не слышать её издевательств? Но я и так ухожу. Только вот вещи соберу, раз уж мне позволено их забрать.
Не обращая внимания на истерику матери дракона, я продолжила укладывать своё красивое платье в чемодан. Моё поведение скорей всего задело знатную даму.
Прекратив смеяться, женщина перешла к оскорблениям:
– Да кто ты такая, чтобы тебя ненавидеть? Ты даже этого чувства не достойна! Безродная плебейка! Иномирянка! Человечишка…
Долго же она копила в себе «яд», пришла пора освободиться. Ещё бы! Этого момента дракониха ждала целый год. Ну что ж, пусть упивается победой, лишь бы от счастья не умерла. Как будто в подтверждение моих слов, женщина вдруг, выпучив глаза, замерла и схватилась рукой за свою грудь в области сердца.
– Что с вами? – спросила я машинально, хотя и так понимала, что ей от переизбытка эмоций стало плохо.
Мать дракона со злостью посмотрела на меня и, ничего не ответив, продолжая «держаться за сердце», медленно добрела до тахты, что стояла у входа, охнув, присела на неё и с мольбой, одновременно с упрёком в голосе произнесла:
– Ну чего стоишь? Дай хоть воды.
Опомнившись, я тут же подорвалась к письменному столику.