— “А теперь мы намерены пугать садовников!”
Ивар вновь вглядывается в мои глаза, и недоумение со смущением пересиливает желание побегать с ним по саду, и я возвращаю себе руки и ноги. Торопливо поправляю платье на груди, приглаживаю юбку и отползаю в угол. Я напугана. Я была на грани слияния со зверем. Стремление волчицы подурачиться в кустах и на траве чуть не стало моим, а мои чувства и эмоции почти переплелись с животным началом. Разум и инстинкты не боролись против друг друга.
— Уходи, Ивар, — шепчу я, когда он тянется ко мне мордой.
“Это зверь хочет лечь тебе на колени” — глаза Ивара разгораются голубым огнем.
— Только он?
Замирает, прижимает уши и в следующую секунду сбрасывает шерсть. Натягивает штаны, сапоги и встает, раздраженно одернув рубашку. Приглаживает волосы пятерней, разворачивает и размашисто шагает прочь:
— Сегодня к вечеру явятся мои родители, — голос сухой и тихий.
— Когда не знаешь, что сказать, пугай гостями, — слышу над головой голос Верховного Жреца.
Поднимаю лицо. Стоит по другую сторону перил и жует травинку.
— И вы тут? Вы, что, подслушивали? Где вы прятались?
— Секрет, — хитро улыбается. — Ты в курсе, что о Верховном Жреце ходит много легенд?
— Например? — сдавленно отвечаю я.
— Например, что Верховный Жрец не один.
— Это как?
— Без понятия, милая, но мне нравится теория, что я призрак, — умиротворенно шелестит, затем округляет глаза и рявкает. — Бу!
Я вскрикиваю, вскакиваю и убегаю под его хохот. Оглядываюсь. Из зеленого лабиринта в глубине сада выныривает кухарка Даза.
— Отвратительно, — слышу голос Вестара из зарослей черной смородины. — Он же старый.
А затем вновь раздается рык и мимо пролетает белая тень.
Глава 45. Некрасивые слухи
— Признали нас, да? — воркует Рада, моя свекровь, укачивая Анрея на руках.
Вся в шелках и драгоценностях. И ей дорогой наряд и кричащие украшения идут. Каждый раз удивляюсь тому, что любая другая на ее месте выглядела бы нелепо, но не она.
— Кровь не вода, — самодовольно хмыкает свекр Игран, заглядывая в глаза Эрвина.
А вот он мужик мужиком, которому совершенно не идет бархатный камзол и массивные кольца на пальцах. Его бы в простую рубаху и топор в руки. И лишь когда он улыбается, его лицо смягчается.