Машка было хотела увязаться за мной, но мама окрикнула ее, и та побежала продолжать заниматься домашними делами.
Есаул был дома, и сразу меня принял. Передал ему письмо от Свистунова и рассказал о нашем путешествии. Также поведал о том, что мы на нас было нападение. И о их результатах.
Да Илья, вас похоже отпускать из дома нельзя ни на минуту. Где вы там всегда какой-то переполох, то хунхузы Вам житья не дают, то англичане, а теперь вот поляки. И какого черта ты не рассказал все это Свистунову, он же служака порядочный, все бы понял думаю.
Я посмотрел на него и ответил:
Так и хотел поначалу. Думал даже тела этих бандитов привезти в Нерчинский Завод, но потом вот что подумал. Мы посуди дела из низшего сословия, не отец в реестре казарме не писался, ни мы малолетние. Разве солдат отставной с нами. И при этом мы на дороге прибили насмерть двух дворян. Я подумал и понял, что это вывернуть можно, как угодно, а если еще и отец этих пшеков подключиться, то доказать, что напали на нас будет почти невозможно.
Есаул посмотрел на меня, и прокашлявшись ответил:
М-да… Что-то я с такой стороны на поглядел на эту ситуацию. А может ты и прав. Кто знает, что за покровители у этих поляков, возможно Свистунов и сделать ничего бы не смог, чтобы вас защитить. Вот что, сколько у вас там коней?
— Девять, Павел Михайлович.
Есаул посмотрел на меня, и прокашлявшись ответил:
— Значится так, я сейчас с тобой пошлю Макара и деверя моего Николая.
— Спасибо большое, Павел Михайлович. Очень Вы меня выручаете.
— Да ступай уже, жди, скоро жди казаков.
"Всю операцию Макар с Николаем действительно провернули за 2 дня, отогнав наш табун куда-то. Всего с барышника удалось получить 260 рублей серебром за все, и в основном дорого оценили коней пшеков. Я бы и сам себе их оставил, если бы не тянущийся не хороший след. Из этих денег я ничтоже сумняшеся отдал 50 рублей казакам за помощь и 10 рублей Селиверстову за добрый совет. Чему все были очень довольны, это действительно большие деньги.