Я поднялся к лагерю, подошел к живчику, хотя таким он уже не выглядел, приставив нож к глазу тихо спросил.
— Ну и зачем тебе было нужно в нас стрелять варнак?"
"— Пошел к черту сопляк пробормотал Сыч, сплюнув, пытаясь попасть на меня.
Я полоснул его по уху ножом, надрезав его практически на половину. Кровь стала заливать голову Сыча, а он заверещал. Чтобы его успокоить пришлось посильнее упереть нож к глазу, после чего Сыч стал говорить.
Оказалось бывшие каторжные давно планировали побег, с изъятием «честно» добытых ценностей у хунхузов.
В целом картина понятная. Теперь нужно прикинуть что делать. Я остался в лагере, велев никому пока не сходить с места, связав руки Сычу за спиной и перетянув рану выше плеча бечевкой.
Никита продолжил предметный обыск места стоянки хунхузов. Алексей наблюдал за окрестностями и внимательно следил за освобожденными, держа в руках карабин.
Никита нашел рулон дерюги, и мы с ним стали заматывать в нее отца. Хоронить его здесь никак не хотелось. Будем стараться за день добраться до станицы и донести тело.
Достал припасы из сумок хунхузов и передал их женщинам, велев готовить еду в дорогу, сказал, что выходим через 2 часа. В основном там было вяленое мясо непонятного происхождения, черствые лепешки и крупа. Дальше принялся перебирать трофеи, перебирая что оставить себе, а что отдать крестьянам. Тащить все равно будет тяжело, да и пусть немного разживутся нужными вещами.
Когда все хунхузы были освобождены от ценностей разрешил брать с них кому что приглянется, и крестьяне стали стаскивать элементы одежды, сапоги, пояса.
Нашел кожаный мешек с завязками в котором были мешочки поменьше с золотым песком всего, насчитал 4 штуки, которые вместе потянут примерно на 5 фунтов (чуть больше 2-х килограмм). Да не густо тут у старателей, видно только начали мыть золото или уже успели вывезти, надо будет спросить у пленников. Также были патроны россыпью разных калибров и отдельно две коробки патронов 44 калибра, эти похоже к револьверу.