— Что случилось? — настороженно спросила она, оглядев мизансцену.
— Виктор умер, — коротко бросил Рафик, будучи, видимо, уже не в силах вдаваться в детали.
— Смерть? Еще одна смерть в этом доме? — Валентина вдруг дико расхохоталась. Смеясь, она сползла на пол и теперь сидела, широко раскинув ноги. — А я знала, я знала, что так будет. Господи, я говорила ему, что ничем хорошим это не кончится.
Рафик сделал шаг, наклонился и резко ударил ее по щеке. Голова мотнулась, словно была приделана на веревочке.
— Прекрати истерику, — приказал Аббасов, и Валентина моментально заткнулась, оборвав свой жуткий хохот.
— Поняла. — Валентина встала с пола, размазала по щекам выступившие от хохота слезы и понуро побрела по лестнице. Обернулась: — Извините меня, Рафик Валидович, больше этого не повторится.
«Я ему говорила». — Нина слышала, как, поднимаясь по лестнице, Валентина повторила это несколько раз, и дорого бы дала, чтобы понять, что именно имеет в виду секретарша.
* * *К вечеру суматоха в доме немного улеглась. Оперативная бригада, вызванная Чарушиным, уехала, тело Виктора Липатова увезли. Вера Георгиевна после сделанного ей укола спала в своей комнате. Николай остался дежурить рядом с матерью. Нина отметила про себя, что выглядит он просто отвратительно — на висках залегли желтые тени, щеки впали, глаза утонули в темных кругах.
"Нина пыталась представить, что чувствует Вера Липатова, и не могла. Сознание не пускало в себя картинки, связанные с возможной смертью ЕЕ сына, блокировало любые мысли об этом, за что своему сознанию Нина была благодарна. В ее жизни не было ничего и никого, кроме Илюши, и она не могла не думать о том, что если бы кто-то попытался отнять у него жизнь, то она сама пошла бы на преступление, не задумываясь ни на секунду, лишь бы отвести от сына угрозу.
Интересно, как поведет себя Вера, если выяснится, что Виктора действительно убили? В возможность этого Нина верила слабо. В глубине души она была убеждена, что у Виктора действительно не выдержало сердце. Ранние инфаркты и инсульты для ее поколения, к сожалению, стали нормой.