— Да прекрати ты уже! Я же сказала, всё в порядке! — перехожу на злобный крик.
— Это он? Белов? — каменным голосом толкает Глеб. Разворачивает меня спиной к себе и задирает край пижамы, чтобы осмотреть тело.
— А это не твоё дело! — отскакиваю от него, прожигаю взглядом и заливаюсь краской. Шарить у меня под одеждой — конкретный перебор.
Глеб стискивает зубы и дышит глубоко носом, отчего его ноздри на каждом выдохе расширяются. Отворачивается от меня и с безысходностью в голосе тянет:
— А-а-а, да что, сука, за день сегодня такой?
Абсолютно согласна с ним, между прочим.
Скоро вернётся Алексей, а у нас тут турецкий сериал развернулся.
Пора заканчивать эту драму.
Через несколько минут возвращается Миронов. Вместе с ним в помещение проникает запах утренней свежести и росы, никотина и парфюма.
— Яна Викторовна, удалите эту фотографию, — говорит привычным спокойным голосом. — Мне не нужны неприятности. Произошло недоразумение. Давайте вести себя, как взрослые люди, — заканчивает свою пламенную речь, которую, очевидно, придумал, пока “травился” никотином.
— Яна Викторовна... Мы снова перешли на “вы”? — говорю с лёгким сарказмом в голосе.
— Это моя работа, и я не хочу её потерять. Поэтому…"
"— Поэтому ты и не потеряешь. Но у меня будет больше свободы, — достаю из кармана телефон и задумчиво кручу его в руке. — Эта фотка — моя гарантия, что ты станешь где-то “слепым”, где-то “глухим”, — тихо выдыхаю и продолжаю пояснение: потому как вижу, что Глеб находится в недоумении. — Если банально — я хотела тебя шантажировать Глебчик! Твои подробные доклады Алексею, порой, стоят мне очень дорого. Да и ты не дурак, прекрасно видишь, что он контролирует меня двадцать четыре на семь.
— Это и был ваш план?
— Давай, когда мы наедине, общаться без официоза?
Миронов немного тушуется, но быстро принимает новые правила.