— Найл, — ответил без запинки один из них.
— А ещё недавно правил Ингальвур, — подсказал второй. — Мать надеялась, что настанут счастливые времена для Эльдиона, но, кажется, назревает снова смута.
— Значит, предложить свои услуги императору, — раздумывал над его предложением Бартиоль. Он открыл мешочек, высыпая монеты на ладонь, а потом раздал по две каждому из своих солдат за добрую службу и верность. Себе же оставил остальные.
— Спрячьте его подальше от глаз любого, как только вернусь, сам отвезу его к императору.
Глава 20
Лаора очнулась от глубоко сна. Казалось, ей виделась странная фантазия: будто стоит она, облачённая в чёрное платье, перед тем, кто убил провидца, и даже не желает мести. Вместо этого она готова исполнить все его желания и подставляет шею, дабы он ласкал её нежную кожу. Она ясно помнит большие ладони эльфа, его прикосновения, но нет отвращения, которое должна испытывать, лишь слепое повиновение.
Внезапно фейри ощутила на своей талии что-то придавливающее к кровати, и, прикоснувшись, поняла, что это нечто тёплое, похожее на руку. Сердце забилось испуганной птицей, и она осторожно попыталась освободиться из горячих объятий. Ей удалось убрать тяжесть и податься немного вперёд, и глаза выхватывали знакомое помещение. Как раз то, что было во сне.
Роскошная комната, украшенная золотой огромной люстрой и расписными стенами, на которых раскрывали крылья волшебные птицы и вились замысловатые узоры, могла оказаться скорее царскими покоями, нежели её местом в лачуге старика.
Но это могло значить только одно. Лаора осторожно обернулась, молясь великой Праматери, чтобы рядом оказался кто угодно, но только не этот ужасный эльф. Но увидела, как на неё смотрят внимательно светло-серые глаза. Он изучал её спокойно, желая увидеть, что станет делать она сейчас, когда эффект зелья выветрился.
Фейри быстро провела руками по корсету, удостоверяясь, что он цел, а потом скользнула руками по бёдрам, будто пытаясь вспомнить: было ли между ними хоть что-то.
— Повторим? — растянул улыбку Найл, и тут же на него зыркнули два чёрных глаза, а брови сошлись на переносице, выражая злобу. — Ничего не помнишь? — дразнил он её, протягивая руку, но Лаора тут же отползла на край.