Он вытянул вперёд руку с факелом, освещая путь, и увидел клетку. С вырывающимся из груди сердцем подошёл ближе, сглатывая подступивший к горлу ком, и просунул огонь между прутьев. Что-то зашевелилось в углу, и Кариолф не сразу понял, что это может быть эльфом. Длинные спутанные волосы и остроконечные уши выдавали расу.
— Рейма, — ахнул Кариолф, различив знакомые черты, и схватился за прутья ладонью, дёргая их на себя. — Рейма, — в его голосе звучала теплота и любовь, которые до сих пор он так умело прятал, выдавая порою себя лишь только взглядом.
Она просто сидела, не веря в то, кто перед ней. Смотрела на расплывающийся язычок пламени в нескольких метрах от себя, и не понимала до конца, что сегодня её мучения, наконец, закончатся.
— Сейчас-сейчас, — обещал он, дёргая стальные толстые прутья. Обнаружил замок, ключ от которого, возможно, находился где-то поблизости, но сколько бы он не шарил по стенам, обнаружить его не смог. — Я вернусь, подожди, Рейма, — просил, будто могла она покинуть свою темницу и уйти куда-то.
— Лео, — Кариолф подбежал к лазу, из которого только что спустился, и дракон смотрел на него сверху вниз. — Мне нужна помощь!
— Помни про свой уговор, — донёсся слабый голос. Казалось, старая ведьма так и напрашивается на смерть.
Используя только одну руку, Лео всё же смог спуститься после того, как несколько эльфов во главе с Кариолфом не смогли справиться с клеткой, и долго плавил её своим пламенем, пока металл на стал настолько мягким, что его без труда можно было разбить. Изрядно выдохшись, он тяжело опустился на мокрую землю подземелья, закрывая глаза, и почувствовал родственную магию.
"Это могла быть только Ави, потому что что-то подобное он уже испытывал, когда она была рядом. Странно. Может быть, все драконы в Эльдионе притягиваются друг к другу?
Кариолф протиснулся сквозь прутья, задевая ости плечом, и опустился перед эльфийкой на колени.
— Это ты, Кариолф? — недоверчиво спросила, и он ласково взял её руку в свою, притягивая к своим губам.
Рейма не знала, что прошло чуть больше месяца, как она здесь. Её глаза, отвыкшие от света, различали несколько фигур в полумраке, а разум, который за всё время только и оставался наедине с самим собой во тьме, начинал играть плохие шутки. Ей казалось, будто её освобождают раз за разом, но это всё было обманом.