— Она просит смерти, Ингальвур, — грустно выдохнула слова эльфийка.
— Ну и совсем небольшой штрих, — вмешался Леотард. — Если я всё правильно понял, то она — твоя мать, дорогой император.
Глава 38
Найл и остальные двигались всю ночь, пока не добрались до деревни, где он мог спрятаться на какое-то время. Утро только начиналось, и ему следовало не попасться на глаза ненужным эльфам, поддерживающим брата. Бросив взгляд на оставшихся воинов, задумался над тем, что оставить с ними драконицу, будет глупо.
Конечно, они могли лишить его жизни в лесу, но не сделали этого. Выходит, что, скорее всего, им можно было довериться. Но Найл верил лишь себе. Отпустить их он тоже не мог, а потому, связав пленниц магическими путами, сказал молодым эльфам, чтобы они проверили дорогу, что уходит налево.
Он намеренно указал в направлении обрыва, чтобы не марать рук. На дне ущелья даже самый отвязный болтун будет хранить молчание, ибо уже не сможет ничего сказать.
Деревья были оплетены лианами, закрывая обзор, потому первый не заметил опасности, и его крик разлетелся по округе, уходя всё дальше вниз.
Ави встрепенулась, всматриваясь в деревья, за которыми скрылись эльфы.
— Ты это слышала? — спросила у черноволосой девушки, которую усадили неподалёку, и та кивнула.
— Я убью этого мерзавца, как только освобожусь, — дёргала она руки, намереваясь разорвать путы. Но чем сильнее пыталась освободится, тем больше теряла силы.
Авилина в который раз пробовала сделать огненный шар. Но руки, заведённые за спину, плохо слушались, да и магия оков была слишком сильна даже для неё. Всё бесполезно, потому следовало беречь энергию.
— Мы выберемся, обязательно, — подбодрила она вторую пленницу, грустно улыбаясь. — Как тебя зовут?
— Лаора, — назвалась фейри. — А тебя?
Но ответа не вышло, потому что появился Найл, держа окровавленный меч в одной руке и накидку одного из воинов в другой.
— Ты убил этих молодых эльфов? — вскрикнула Лаора, вкладывая в слова отвращение и презрение. Она снова попыталась вырваться, но тут же была уложена лицом к земле. Найл выставил руку, призывая растения подчиниться, и толстые корни прижали трепыхающуюся фейри.