Если бы не случайность, я бы никогда и не узнала, какие ветвистые рога у меня выросли.
Мы заходим в аптеку, покупаем гематогенки и еще по мелочи и идем домой.
Дома я первым делом встаю за плиту, готовка и уборка всегда меня успокаивали. А мне нужно сейчас быть в форме. Чувствую себя шпионом, который ни взглядом, ни словом не должен выдать себя.
Руки двигаются сами по себе, ритмично доставая, насыпая, перемешивая. На своей кухне я могу двигаться с закрытыми глазами. Это мое самое любимое место в квартире. Здесь я творю свои кулинарные шедевры, пью чай по вечерам с Игнатом, обсуждая прошедший день, готовлю завтрак и утренний кофе, пеку пироги, наполняя дом ароматами уюта и счастья.
Слышу поворот ключа в замке. Сердце замирает, а потом начинает стучать как бешеное. Мне становится страшно. Я не готова. У меня ничего не получится! Поздно! Игнат уже входит на кухню и привычно целует меня в щеку.
– М-м-м, как вкусно пахнет! – говорит, как обычно.
Я неимоверным усилием воли беру себя в руки и улыбаюсь.
""Отраву тебе варю, козлина! Чтоб не встало у тебя больше ничего, кроме волос на голове""!
– Твой любимый плов, – мурлыкаю вслух.
Разглядываю его исподтишка. Знает уже или нет о беременности любовницы? Был у нее сегодня?
– О, как заманчиво! Я сейчас быстро поужинаю и к Сашке пойду. Он руку то ли вывихнул, то ли сломал, посмотреть надо. Но я быстренько, – говорит с сожалением.
Ага, понятно. Значит, Сашка, дружок его закадычный, прикрывает его. Вспоминаю, что у Сашки последние полгода всегда что-то приключается, а также у Димки и у Егора.
– Да ты что? Ох, какой ужас! Может, в больницу его? В травмпункт? – ужасаюсь я.
– Да ты что, Сонь, Сашку не знаешь? Он же больниц боится как огня, мне только и доверяет. Посмотрю, если серьезное что-то, отвезу в травмпункт на рентген.
– Ну да, ну да. Иди конечно! – понимающе киваю.
Значит, задержится часа на три, не меньше, а скорее больше. Там же очереди в травмпункте всегда. Я накрываю на стол. Посреди стола ставлю корзинку с ароматными спелыми сливами. Любит их, засранец. Сижу, подперев голову рукой, и умильно смотрю, как он ест. Прям картина маслом! Идеальная жизнь глупой оленихи.
– Ну, я побежал… – Игнат промакивает губы салфеткой.