А спрашивать у босса о его семейном положении я стесняюсь.
Да и зачем мне знать?
Суворов же может ответить «нет» при любом раскладе. А в паспорт я к нему не полезу. Захар может быть холостяком, а может, его дома ждет законная супруга.
Мужчины — отличные лжецы и манипуляторы.
Я поняла это, когда открылась правда об измене Тимофея. Он крутил роман с соседкой, и при этом никак не выдавал себя. Врал мне прямо в глаза. И если бы я тогда не увидела мужа с соседкой, даже не знаю, насколько далеко бы зашел грязный обман.
Вдруг бы Тим продолжал мне врать и параллельно водить своего ребенка в садик? Школу? А я бы так и жила в розовых очках…
Ирина тоже хороша.
Она явно не жена Суворова. Я вообще не представляю, кто она для него.
По телефонным разговорам коллеги я поняла, что у нее есть гражданский муж, вроде бы его Пашей зовут. Ира жаловалась мне, что все мужики кобели, и при этом сама крутит с Захаром Олеговичем.
Жесть.
Остаток рабочего времени лишний раз стараюсь не разговаривать с Ирой, а она ведет себя как ни в чем не бывало.
График с восьми утра до десяти вечера оказывается изматывающим.
Я выхожу на улицу, когда уже темно. Из-за усталости мысли о Захаре забываются. В голове единственное желание — поскорее вернуться в студию, перекусить и упасть на диван. Наверное, он уже не будет мне казаться жестким и неудобным. Сейчас я готова лечь даже на стог сена.
Бреду по улочке.
Останавливаюсь возле пешеходного перехода.
Автомобиль притормаживает, пропуская меня.
Шагнув на зебру, ловлю себя на странном чувстве.
Ее яркие фары ослепляют, щурюсь, но мне удается увидеть номера притормозившего автомобиля.
Колотящееся сердце подпрыгивает до самого горла.
Тимофей. Это он.
Ускоряю шаг и почти бегу по переходу."
"Демидов резко трогается с места и, нарушая правила дорожного движения, разворачивается прямо на зебре.
Я умом понимаю, что это мой муж, знакомый человек, но душа сжимается в комок.
За одну ночь — ту проклятую ночь, когда я узнала о его связи с Кристиной — он стал для меня совершенно чужим человеком. Я услышала от него много жестоких слов, натерпелась от его ужасных поступков. И теперь я не знаю, чего от него ждать.
Я не хочу его видеть — мне сразу становится плохо, а слышать и разговаривать с предателем — и подавно.