— Учту.
— Ты про Машу не забыл?
— Как я мог забыть о ее существовании, когда она мне козявки из носа вылизывала?
— Ну вот она тебе нос почистила, даже самому не придется его ковырять, а ты все на нее наговариваешь. Не забывай о ней, пожалуйста, когда мы уедем. Утром перед работай десяти минут будет достаточно для прогулки. В обед она все сделает на пеленку. А вечером перед сном и ты подышишь воздухом, и Машка погуляет.
— Я подумаю.
— Кирилл!
— Всем доброго хреноутра, — оборачиваюсь на охрипшего и слегка отечного папу.
— Закрой рот, Саша, и ешь блины. А ты, Кирилл, надеюсь меня услышал. За руль я тебя такого не пущу, сама тебя отвезу. На твоей машине, не бойся. Все, ешьте.
* * *Трусиха, какая ж ты трусиха… Пожалуй, это единственное, что крутилось у меня на языке все три часа долбанного занятия, на котором отсутствовала Света. Донорской справкой она закроет два дня пропуска по болезни, ну-ну.
Не знаю, как и что надо менять, но хватило меня ровно до четырех, как раз к тому времени, когда успел разгрести завалы на работе. Да и голова пришла в норму, видимо это и стало решающим фактором для отправки смс.
«А ты знаешь, что донорская справка перекрывает только день сдачи крови и любой другой после? Стало быть, тебе придется отработать мне один день. Мы можем начать прямо сегодня с домашней отработки. Ну скажем, я приду к тебе в часиков семь. Руки распускать не буду»
Боже, какую ж я несу херню… Кажется, даже в юности я не был таким придурком. И смех, и грех. Правда смешно перестало быть тогда, когда спустя двадцать минут я не получил ответа. Будь мягче, Кирилл. Да, да, мама. Вот прям «мягчею» на глазах.
"«Так уж и быть, я готов на уступки, но я не отстану от тебя, Света. А вот твое игнорирование — не самый лучший способ «общения» со мной. Неужели ты не понимаешь, что еще больше подзадориваешь меня? Прекрати трусить. Я не кусаюсь, пока в ответ не кусают меня»
Десять минут, двадцать минут…новый больной, принятый мной, чтобы отвлечься и все равно молчание. Закипаю… просто самым настоящим образом закипаю. И по-прежнему кручу в руках долбаный телефон.