— Готова?
— Да.
* * *Первое растворение заполоняет меня памятью непривычных, ещё неизведанных предметов: они почти не знают страстей, переполняющих кабинет Санаду, в них больше томности, кругом воспоминания о том, как на диванах сидели и лежали драконы, погружаясь в мир науки и фантазий. А вот полки живее, они рады пошептаться о том, сколько книг им приходилось на себе держать, какие они разные, и что были драконы, которые — фи-фи! — совсем с собой книг не привозили. Это шебуршание оглушает, я вырываюсь из состояния рассредоточения по библиотеке.
— Не бойся вещей. Они, — Санаду потирает кончиками пальцев подлокотник кресла, — только хранилища воспоминаний, от них вполне защитит твоё спокойствие, и лишь твой страх настоящий враг."
"Со второго раза преодолеть тридцатиминутный барьер растворения в окружающем пространстве получается неожиданно легко. Не прерывая меня, Санаду отставляет песочные часики на подлокотник, сцепляет пальцы и внимательно смотрит на моё неподвижное тело.
— А теперь, Валерия, выслушай инструкцию. Внутри тела ты должна оставаться такой же растворённой. А всё то, что снаружи, втягивай в себя, но не в само тело — равномерно уплотняй на поверхности кожи. Медленно, мы не торопимся. Прочувствуй всё, каждый нюанс ощущения, это пригодится в дальнейшем.
Я пытаюсь сделать то, что он просит, но почти сразу возвращаюсь в тело и расстроено смотрю на Санаду.
— Не переживай, — отмахивается он.
Санаду возится со мной до обеда. Мне результат кажется удручающим: уплотнить рассредоточенное сознание (именно уплотнить, а не как обычно вернуться в тело) удаётся лишь на половину максимального объёма рассредоточения, причём не уверена, что внутри я осталась столь же растворённой, как просил Санаду.
— Не переживай, — отмахивается Санаду (от менталиста свои расстройства не скроешь).
— Я устала от недоговорок, от того, что меня постоянно держат в стороне. Хочу наконец защитить разум.
Санаду вздёргивает бровь.
— На свадьбу выдадут амулет, чтобы никто в твою головушку не пробрался, а потом тебе будет не до этого.