А еще Попелыхин этот в лепешку теперь расшибется, но диск наш распаролит! Мне кажется, что разгадка исчезновения Глеба лежит где-то рядом, совсем на поверхности, достаточно сделать один только верный шаг!
– Тань!
– Что?"
"– Можно я тебя спрошу?
– Спроси, чего уж! Какие теперь между нами тайны? Спим в одной кровати, слезами одну подушку мочим. Спроси!
– Что ты думаешь о... Флеке?
Сычева тихонько засмеялась.
– Танька, если честно, то я о нем не думаю. Мы классно повеселились, а думать о нем будешь ты, если оно тебе надо.
Татьяна задышала поглубже, притворяясь, что спит.
Никогда, ни за что на свете она не расскажет, как познакомилась с Глебом. Слишком неоригинальна ее история, слишком многим Глеб говорил слова, которые она считала только «своими».
– Спит, – шепотом сказала Таня.
– Дрыхнет, – подтвердила Сычева. – Ну и нервы у этих провинциалок! Ладно мы разговорами ей не мешаем, но комары, комары-то жужжат как сволочи!! И кусаются! – Она звонко хлопнула себя по плечу, потом по щеке.
* * *В общем, она оказалась дурой.
Опрос соседей в Афанасьевском доме ничего не дал. Перед Сычевой или закрывали двери, зло буркнув «достали», или, сделав стеклянные глаза повторяли: «Не, ничего не видели, ничего не знаем».
Бедные менты. Как они работают с таким крайне несознательным населением? Все очень боятся стать «свидетелем».
Она села на лавочку перед домом и закурила.
Деликатное осеннее солнце слегка припекло ей затылок. Мозги и так кипели от никчемных мыслей, а тут еще это чертово солнце вздумало греть ей голову. В раздражении Сычева стащила с себя пиджак и укрылась им с головой.
Она затянулась поглубже и подумала: как, чем дальше жить, если Глеб не вернется?!.
Афанасьева поломается-поломается, да в конце концов замутит роман со своим феем Флеком.
Вешалка еще так молода, что эта первая большая любовь выветрится из ее головы как легкий хмель от бокала шампанского.
А она?.. Как-то так получилось, что Глеб и работа заняли все место в ее жизни и в ее душе.