– Глеб пропал! Он не пришел на планерку! Главный орал как резаный. Я рванула к вам домой. На втором этаже я нашла его телефон. Он весь в крови! И стенка в крови, и на лестнице кровь, и на улице, перед домом, тоже кровь! Танька, я уже ментов вызвала...
Чтобы не упасть, Таня присела на край большой кадки, в которой росла пальма. Голова опять закружилась, будто не было реанимации в маминой ванной, будто Афанасий не отпаивал ее крепким «правильным» кофе. Похмелье вернулось жестокой головной болью и тошнотой.
– Танюха, ты все это не придумала?
– Ты идиотка?!
– Нет, просто вы, журналисты, склонны все немного преувеличивать, приукрашивать и перевирать.
– Я приеду сейчас, Танюха, не уходи никуда! – закричала Таня, пытаясь вывернуться из кадки и ногами нащупать пол.
– Куда это вы едете, Татьяна Арнольдовна? – светски поинтересовалась директриса, благородно подавая ей руку и помогая подняться. – Разве у вас не урок? Зачем вы уселись в кадку?
– Я не уселась. У меня с мужем беда, – пролепетала Таня, отряхивая от земли юбку.
– С мужьями у всех беда, – вздохнула черноволосая, красивая Софья Рувимовна и потерла виски, словно давая понять, что никакие женские проблемы ей не чужды.
– У меня совсем беда, – прошептала Таня. – До крови...
– Ну, если до крови! Давайте, я подменю вас на уроке. У вас девятый «б»?
– Да.
Софья Рувимовна, не проявляя больше излишнего любопытства, развернулась на своих каблуках и направилась в класс.
– Спасибо, – прошептала ей вслед Таня.
Директриса считалась среди коллег стервой. Говорили, что она заняла руководящее кресло в столь молодом возрасте благодаря любовнику, имеющему вес в районо.
– Идите, идите, – не оборачиваясь, ответила Софья Рувимовна, – спасайте вашего мужа! Вам вообще не стоило появляться сегодня в школе.
Таня помчалась по лестнице вниз, забыв, что сумка осталась в классе.
* * *Сычева курила одну сигарету за другой.
Дым был абсолютно безвкусный, драл горло и не приносил облегчения.