Но я видела в его глазах то же смущение, которое чувствовала каждый раз, когда он был рядом.
Мы оба были пойманы подводным течением, затягивающим нас в его неумолимую глубину, неспособные самостоятельно выплыть на поверхность. Единственные люди, которые могли спасти нас, хотели спасти только одного из нас и увидеть, как тонет другой, но мы были запутаны. Один из нас должен отпустить другого, чтобы первым достичь поверхности.
И точно так же, как прошлой ночью, рот Римо заставил меня подчиниться, губы, язык и зубы, резкие в одно мгновение, нежные в следующее.
Он прижался к моей спине, тяжело дыша, его эрекция требовательно толкалась в меня.
— Когда ты освободишь меня? — спросила я.
— Скоро, — пробормотал Римо, не вдаваясь в подробности.
Почему-то я услышала эхом слова “никогда"". Никогда. Никогда. Никогда. И это пугало меня не так сильно, как следовало бы.
Я подумала, не спросить ли о простынях. Данте, должно быть, уже связался с Римо. Но я была слишком напугана, не хотела знать их реакцию. Губы Римо коснулись моей лопатки.
— Ты всегда так делаешь.
Напряжение пронзило его тело, как будто я застала его за совершением ужасного преступления.
— Я думаю, Данило разрушил план твоего дяди.
Я тоже напряглась.
— Что?
Римо сжал меня еще крепче, не давая развернуться.
— Данте пытался притвориться, что простыни не произвели желаемого эффекта, но сегодня днем Данило позвонил мне, и он не был так сдержан, как холодная рыба, которая хотела, чтобы я поверил.
Я судорожно втянула в себя воздух.
—Ты говорил с Данило?
— Он был в ярости, кровожаден. Он сказал, что отрежет мне яйца и член и скормит их мне. — Римо замолчал, и я напряглась еще больше. — И я сказал ему, что он может попытаться, но это не изменит того факта, что я был первым мужчиной внутри тебя.
Я вырвалась из его объятий, повернулась к нему и опустилась на колени."
"Римо мрачно улыбнулся. Мой взгляд упал на кобуру на полу. Я рванула вперед, выхватила пистолет из кобуры, сняла с предохранителя и направила его в голову Римо.
Он перекатился на спину, вытянув руки в знак капитуляции. В его глазах не было ни страха, ни тревоги.
Я выпрямилась на коленях рядом с ним.