Джерри молча поставил передо мной бутылку бренди и стакан. Нино присоединился ко мне через пару минут.
— Самолет Маттео и Ромеро прибыл тридцать минут назад. Они скоро будут здесь.
— Хорошо. Знак доброй воли для Луки.
— Он все еще недоволен похищением. Но теперь, когда мы вернули Серафину и дали его брату и капитану шанс принять участие в пытках, он, вероятно, вернется. Нам не нужен конфликт с семьей. Наряд начнет атаковать достаточно скоро.
— Приготовь клетку для боя. Два противника. Смертельный бой. Завтра.
Нино схватил меня за плечо.
— Римо. Мы не можем позволить тебе играть со своей жизнью сейчас. Ты нужен нам сильным.
Я встал и криво улыбнулся ему.
— Если хочешь, чтобы я был сильным, дай мне кого-нибудь убить. Я хочу крови. Я хочу калечить и убивать. И я не рискую своей жизнью. Я уничтожу каждого гребаного человека, который войдет в чертову клетку в качестве моего противника.
— Это не заставит тебя скучать по ней меньше.
Я бросился на него в слепящей ярости.
Нино блокировал мой кулак и сделал шаг назад, и я резко остановился, осознав, что делаю. Моя грудь вздымалась, когда я смотрел в осторожные серые глаза брата.
Джерри убежал, и мгновение спустя Фабиано ворвался внутрь, но замер, увидев меня и Нино лицом друг к другу, стоящими почти грудь к груди.
— Черт, — прохрипел я, делая шаг назад. Я протянул руку с татуировкой, ладонью вверх. Молчаливое извинение, единственное, на что я был способен.
— Ты прошел через огонь ради меня, Римо, — сказал он тихо, умоляюще, — Но ты должен знать, что я сделал бы то же самое ради тебя. Я бы не попросил тебя отослать ее обратно, если бы знал ... и я пойду прямо на территорию наряда и верну ее, если ты этого хочешь.
— Я не этого хочу.
— Она не вернется к тебе по собственной воле.
— Пусть будет так.
Нино сжал мою руку и отпустил.
— Мне кажется, впервые в жизни я завидую твоему отсутствию эмоций.
Г Л А В А 20
• ────── ✾ ────── •
РИМО"
"— Если они не прибудут в ближайшее время, я начну без них. Мне плевать, оскорбляет это Луку Витьелло или нет, — прорычал Фабиано, стоя над отцом, который лежал на боку на земле с заклеенным ртом и связанными руками и ногами.