Чувствуя себя уязвимой, лежа в кровати, я приняла сидячее положение. Римо внимательно посмотрел на меня. Я была только в сорочке и шортах и остро ощущала, как мало ткань прикрывает. Нервничая, я встала с кровати, не желая показывать слабость. Глаза Римо следили за каждым моим движением, задерживаясь на груди. Мое тело предало меня, когда мои соски затвердели на холодном воздухе.
— Я совершенно уверен, что Бог создал твое тело, чтобы сводить людей с ума, — мрачно сказал Римо.
— Ты веришь в Бога? — переспросила я, стараясь подавить волнение, охватившее меня от слов Римо.
— Нет. Не знаю. Но глядя на тебя, я мог бы стать верующим.
Я фыркнула.
— В аду есть уютное теплое местечко, предназначенное только для тебя.
— Я и раньше обжигался. — я искоса взглянула на него. Он и раньше говорил то же самое, и мне стало интересно, что именно он имел в виду. — Через пять минут у тебя видеосвязь с братом, так что поторопись.
У меня не было халата, поэтому я потянулась за платьем, но Римо покачал головой.
— Оставайся, как есть.
Он схватил меня за руку и остановился, его темные глаза блуждали по мне.
— Я думала, мы торопимся.
— Ты да. Я нет. Мне плевать, разговариваешь ты со своим братом или нет.
Несмотря на свои слова, он вывел меня из комнаты, провел по коридору и вниз.
— Опять в камере пыток? — спросила я, дрожа всем телом, когда мои босые ноги коснулись первой каменной ступеньки, ведущей в подвал. Я не понимала, как пол может быть таким холодным, когда снаружи светит солнце.
— Не хочу, чтобы ты простудилась.
Я застыла в его объятиях.
— Ты можешь отправить меня обратно в Миннеаполис. У меня там достаточно одежды.
— Я думаю, Данило хочет, чтобы ты была в Индианаполисе, ангел, или ты забыла?
Я поняла, что да. Моя свадьба казалась такой далекой, и это было последнее, о чем я думала.
Римо невесело усмехнулся. Его глупые манипуляции действовали мне на нервы. Как он это делает?
Я не ответила на его вопрос, потому что он знал.
Я обхватила себя руками, внезапно ошеломленная воспоминаниями. Мой взгляд метнулся к ране. С тайленолом я едва замечала ее существование, и она была покрыта корочкой. Меня беспокоили не боль и не порез. Это было воспоминание о выражении лиц Сэмюэля и отца, когда они увидели меня в руках Римо.