Ее губы приоткрылись, брови сошлись на переносице. Она наклонилась вперед, придвигая наши лица еще ближе, так что ее сладкое дыхание скользнуло по моему лицу. Ее широко раскрытые глаза смотрели на меня.
— Больно? — спросил я, мой голос был жестче, грубее, чем я хотел.
От того, насколько она была влажной, я не мог представить, что она чувствовала боль, но она была также очень тугой, восхитительное сочетание для моего члена и того, что заставило меня хотеть погрузиться в нее сильно и глубоко.
— Нет, — ответила она. — Чувство растянутости.
Я ждал, даже если мое тело кричало, чтобы я согнул бедра и пронзил ее на всю длину. В ее глазах было столько эмоций, что я не мог уловить ни одной. Каково это чувствовать такой хаос внутри своего тела?
Она пошевелила тазом, и я воспринял это как разрешение приподнять бедра. Я скользнул глубже в нее, ее плотный жар обволакивал меня, и она закрыла глаза.
— Киара, — выдавил я. — Мне нужно увидеть твои глаза.
Мне было трудно читать выражение ее лица, не видя выражения ее глаз.
— Прости. — я погладил ее по бокам, и она облизнула губы. — Ты можешь войти глубже.
Я так и сделал. На этот раз я не остановился. Приподняв бедра, я помог ей опуститься, пока ее киска не прижалась к моему тазу. Я опустился на матрас и взял ее с собой. Она все еще была на мне, когда я полностью заполнил ее. Это было так близко к совершенству, как я мог себе представить.
Она выдохнула, и ее пальцы сжались на моей коже.
— Хорошо? — я спросил, понизив голос.
Киара снова выдохнула.
— Я чувствую себя ... хорошо.
Слезы наполнили ее глаза, и я замер, как и она.
— Почему слезы?
Она наклонилась, чтобы поцеловать меня и переместила мой член внутрь себя.
Она медленно отстранилась, ее глаза потемнели и наполнились слезами.
— Я чувствую, что наконец-то освободилась от него.
Я нежно погладил ее по спине, пытаясь понять.