Выражение его лица было похоже на чистый холст, к которому я привыкла, но было что-то призрачное, что-то затравленное в его серых глазах, когда он смотрел на Римо; взгляд, который прошел между братьями, говорил об ужасах, которые я не могла понять, взгляд, который заставил меня понять, что один брат никогда не может быть без другого.
Что бы ни превратило их в лед и огонь, оно также сковало их вместе так, что их нельзя было сломать. Может быть, Нино стал холодным потоком в бушующем аду Римо. Возможно, Римо был тем выходом для эмоций, который Нино запер за непроницаемыми стенами.
Нино оторвал взгляд от брата и посмотрел на меня. Моя грудь сжалась от облегчения и тепла, и я хотела подойти к нему и обнять его, хотела успокоить его словами, дать ему утешение своими прикосновениями, но Нино не был таким. Ему не нужен комфорт, или нежность, или любовь…
— Сыграй эту песню еще раз, — тихо сказал он.
Я коснулась пальцами клавиш и начала играть, песню, которая была не просто строкой нот, а зияющей дырой в моем сердце.
Нино опустился рядом со мной на скамейку, но я продолжала играть. Я закрыла глаза и позволила музыке течь, желая, чтобы он мог понять, что эта песня охватывает все, что я чувствовала к нему, все, что я когда-либо чувствовала к нему. Затем зазвучали новые ноты, и мои глаза резко открылись, пальцы задрожали, когда Нино тоже начал играть песню.
Он добавил свои собственные заметки, и я поняла, что это было нарочно. Я присоединилась и сыграла свою мелодию, две мелодии, казалось, текли друг вокруг друга. Это было прекраснее всего, что я когда-либо слышала. Нино не отрываясь смотрел мне в лицо, проигрывая песню по памяти, но мне пришлось вернуть взгляд к клавишам, потому что я не могла понять выражение его глаз.
Римо на мгновение встретился со мной взглядом поверх пианино, и выражение его лица было таким же непроницаемым.
Мы с Нино играли, пока солнце не взошло над особняком и не наполнило комнату светом. Наша мелодия развивалась, цепочка прекрасных нот, и мое сердце, казалось, лопнуло от эмоций, когда наши пальцы, наконец, оторвались от клавиш.