Что ты чувствуешь?
Нино медленно подошел ко мне и посмотрел так, словно я разрушила все, во что он верил. Он остановился прямо передо мной, стоя на две ступеньки ниже меня, так что мы были на уровне глаз, и я едва могла дышать.
— До тебя все было спокойно. Был порядок и логика.
Я вспомнила начало его песни, эту прекрасную композицию.
— А теперь? — я испустила хриплый выдох.
— Теперь, — прорычал он, и его лицо исказилось, — Теперь хаос.
Я сглотнула. Что мне было делать с таким откровением? Он испугал меня, обхватив ладонями мои щеки, приблизив наши лица, тяжело дыша мне в рот, его глаза были почти отчаянными.
— И ты хочешь вернуть спокойствие, — прошептала я.
Его брови сошлись на переносице, когда он посмотрел на меня. Он наклонил голову и поцеловал меня, мягко и медленно, ничего похожего на то, что я ожидала увидеть в его глазах.
— И да, и нет. Возможно. Я не знаю, — тихо сказал он. — К этому нужно привыкнуть.
И эта глупая надежда, что когда-нибудь Нино сможет ... Нино полюбит меня, снова поселилась в моем сердце.
НИНО
Римо с опаской наблюдал за мной, засовывая в багажник еще несколько пистолетов. Через несколько часов они с Фабиано уедут в Чикаго. Через полчаса мы встречались в Сахарнице, чтобы сделать последние приготовления.
— Я все еще думаю, что должен поехать с вами, — твердо сказал я. — Вы с Фабиано непредсказуемая комбинация в Чикаго.
— Фабиано знает об этой организации больше, чем кто-либо из нас, и ты должен убедиться, что здесь ничего не происходит. Ты можешь навести порядок, если мы с Фабиано не вернемся.
— Твои шансы вернуться увеличатся, если я поеду с вами.
— Последние две недели ты вел себя странно, Нино. Думаю, тебе лучше остаться здесь.
Я нахмурился. Я лучше справлялся с собой, и кошмары прекратились. Но я уже не был тем, кем был раньше. Этого нельзя было отрицать.
Римо тронул меня за плечо.
— Что происходит? Мне стоит волноваться?
— Я не такой, каким был раньше, — начал я, не зная, как описать ему то, что сам едва понимал. — Я чувствую. Это все еще борьба, все еще не то, что чувствуют нормальные люди, я уверен в этом, но это есть.
Римо стал очень тихим.
— Это из-за Киары?
Я кивнул.
— Благодаря ей. Она боролась с демонами своего прошлого и заставила меня понять, что я тоже был скован воспоминаниями, управляемый чем-то, что, как мне казалось, я оставил позади.
Римо отвернулся, ярость исказила его лицо."
"— Наша мать должна была умереть. Отец должен был убить ее после того, как вырезал из нее Адамо.