Это было что-то совершенно новое, мелодия, которую я даже не знала, была во мне, но когда мои пальцы двигались по клавишам, она обрела форму.
Медленно узел на моей груди ослабел, и я поняла, что ноты были моими эмоциями, сформированными в музыку. Звук был призрачным и ужасным, ноты преследовали друг друга, быстрые и беспорядочные, а затем почти резко замедлились. Смятение и страх, смирение и вызов, и под всем этим скрытая боль, которую я не могла стряхнуть.
Я не могла перестать играть, даже когда я начала мелодию заново, изменила ее, но эмоции остались, и они заполнили комнату и меня.
— Я вижу, ты нашла свое пианино, — протянул Нино, и мои пальцы впились в клавиши, заставив прекрасный инструмент почти сердито закричать.
Г Л А В А 11
• ────── ✾ ────── •
КИАРА
Мои глаза метнулись влево, где стоял Нино, наблюдая за мной с легким любопытством. Он был одет в черные брюки и обтягивающую черную футболку, которая открывала его татуированные руки.
Я покраснела и быстро встала.
— Мне очень жаль. Я должна была спросить, прежде чем начать играть. Я даже не знаю, можно ли мне.
Нино нахмурился, придвинулся ближе и не остановился, несмотря на мое растущее напряжение. Он прислонился к пианино, близко, но все еще на расстоянии вытянутой руки. Его глаза осмотрели меня с головы до ног, и я заставила себя стоять спокойно, позволяя ему оценить себя. Это была его привилегия. Наконец, его глаза встретились с моими.
— Почему тебе не разрешено играть на пианино? — спросил он.
— Я достал его для тебя, и он предназначен для игры.
— Спасибо, — тихо сказала я. — Ты не должен был этого делать. Это слишком дорого.
Рот Нино искривился в мрачном веселье.
— Нет, но я хотел, а деньги не проблема, Киара. У нас больше, чем мы могли бы тратить.
Я снова посмотрела на клавиши и провела по ним кончиками пальцев.
— Сыграй еще раз, — попросил Нино.
— Я только сегодня начал работать над этим.
Я не упомянула, что никогда не была счастлива с песней, которую я создала, и избегала играть перед другими, если это возможно. Музыка была для меня эмоциональной. Выставлять себя напоказ перед другими людьми никогда не казалось мудрым.
— Играй, — приказал Нино.
Мои глаза взлетели к его лицу. Выражение его лица было властным, но не жестоким. Я снова опустилась на скамейку, глубоко вздохнула и положила пальцы на первые ноты.