Тех безымянных, имена которых в отличие от имени Мэри Грин никто никогда не узнает. Я нашел этот листок, и я должен его уничтожить. Поверьте, это единственный правильный исход. Ничто порожденное ценой подобных страданий не имеет права на существование.
Пламя добралось до противоположного края листка. Пендергаст разжал пальцы, и крошечный, не успевший сгореть уголок бумаги превратился в прах, еще не долетев до земли. Пендергаст аккуратно вдавил пепел в холмик на могиле Мэри Грин.
– Не могу поверить! – воскликнул, схватившись за голову, потрясенный журналист. – Неужели вы привезли нас сюда, чтобы продемонстрировать это?
Пендергаст утвердительно кивнул.
– Но зачем?
– Я не имел права делать без свидетелей то, что сейчас сделал. Это слишком важная акция. Ваше присутствие необходимо хотя бы ради истории.
Нора посмотрела на Пендергаста и увидела на лице агента не только проявление раздирающего его внутреннего конфликта, но и бесконечную скорбь – полное истощение духа.
У Смитбека был совершенно несчастный вид."
"– Вы хоть понимаете, что натворили? – спросил он. – Вы только что уничтожили самое грандиозное открытие в истории медицины.
Агент ФБР заговорил снова. Он говорил тихо, почти шепотом:
– Неужели вы не видите? Эта формула уничтожила бы мир. У Ленга на руках уже было средство реализовать свою главную цель.
Смитбек ничего не ответил.
Пендергаст печально взглянул на журналиста, а затем обратил взор на могилу. Он стоял сгорбившись, с опущенной головой и опавшими плечами.
Нора все время молча стояла сзади, слушая и наблюдая. И теперь она заговорила:
– Я все понимаю и хорошо представляю, насколько трудно вам было принять подобное решение.
Пока она говорила, Пендергаст не отрываясь смотрел в землю. Затем он медленно поднял голову и взглянул прямо в глаза девушке. Возможно, это была всего лишь игра воображения, но ей показалось, что после ее слов выражение отчаяния и муки стало не таким кричащим.
– Спасибо, Нора, – едва слышно сказал он."