На лицах моих стражников, Йорда, Айнура и его воинов было написано что-то вроде: да что же творится в этом проклятом Тенгри лагере? Где посты? Где охрана?
Раздались крики, команды «сержантов»-дюжинных, пытающихся понять: что за люди припёрлись и кто их сюда пустил⁈
Дедушки были одеты не-по шамански, но по корзинам было понятно, где они прячут бубны, колотушки, хламиды с верёвочками по подолу и прочие шаманские причиндалы.
Понятно, что воины Айнура их не узнали. Не разбирались «городские» мужики в местных дедках.
А вот я, единожды углядев, что прячет дедушка Тин на дне своего короба, сразу сообразил, какие гости к нам пожаловали.
Барсы и волки тоже ни капельки не удивились.
Майман благожелательно разглядывал стариков и улыбался, словно кот, нагадивший в тапки. Похоже, узнал всех троих и наслаждался растерянностью Айнура.
Ичин так и вообще не отреагировал на удивлённые крики воинов. Шаман словно бы предвидел, кто явится в наш лагерь.
Может, духи ему доложили про дедушек? А может, Ичин слишком хорошо знал местные нравы? Понимал, что окрестные шаманы обязательно придут сюда, увидев в небе битву волка и ящера!
— Надо бы усилить дозоры, — выдавил Айнур мрачно.
— Не поможет, — ехидно ухмыльнулся Майман. — Здесь всё иссечено оврагами. Да и зубов ящера хватает. Только младенец не сумеет пройти по такому лесу незаметно.
— Зубов ящера? — непонимающе нахмурился Айнур.
— По лесу разбросаны огромные камни, — пояснил я, думая о шаманах. Бывают же сходки шаманов, верно? — Местные называют их зубами ящера. Конечно, это просто ледник натащил сюда камни. А «зубы ящера» — просто красиво звучит.
— Ледник? — тут уже и Ичин уставился на меня растерянно.
Вот как раз «зубы ящера» его вообще не смутили, а ледник удивил, понимаешь? Мало местным воинам призраков и духов, ещё и в бытовое мракобесие верят?
— Ну не древний же ящер веками бьётся тут с волком и ломает об него зубы! — выпалил я и осёкся.
Воины Айнура, барсы, что пришли с Ичином, братишка Темир — все смотрели на меня как инквизиция на Джордано Бруно. А Истэчи так и вообще по-мальчишески раскрыл от удивления рот.
— Это ледник! — отрезал я. — Очень давно он спустил свой язык к реке. И вместе с ним спустились камни. А потом лёд растаял, а камни теперь так и лежат.