Я мести хочу! Хочу покрыть долину телами врагов! Зубами рвать буду, раз Тенгри лишил меня правой руки!
— Не, — я не любитель командовать, — рассмеялся Майман. — Если Ичин решит идти за тобой — а он получше тебя командир — смирюсь и я. Это Ичин увёл остатки волков и барсов с поля боя. Ичин сохранил наши дюжины. Но я не о нём говорить пришёл!
— Ты опять про этого зайца⁈ — рассердился Айнур. — Сколько ему зим? Какого он рода? — Командир оглянулся на молчащего Чиена. — Ну ты-то скажи что-нибудь⁈ Нельзя брать мальчишку в военный совет!
Чиен слушал спор, низко опустив голову и отвечать не спешил.
— Ну? — не выдержал его молчания Айнур. — Чего молчишь?
Фехтовальщик поднял голову, глянул на голубое небо в белых барашках облаков. Видно, Тенгри погнал куда-то своё небесное стадо.
— Я поклялся Каю, что подчинюсь ему, — тихо сказал он. — Признаю лучшим и признаю старшинство над собой.
— Ты что, с кедра свалился? — оторопел Айнур. — Это же оборванец безродный! Непонятно, кому он присягу давал! Да у него воинские знаки едва начали проступать на руках! Да он!.
Майман и Чиен молчали, и командир плюнул на камень, словно тот был во всём виноват."
"— Скажи, Айнур, какое тебе дело, сколько зим воину, распоровшему брюхо твари Эрлика? — спросил Чиен всё так же негромко. — Сколько зим тому, кто не предал своё оружие? Ведь драконий меч слушается его руки. Позови парня на совет. Там и решим, кто будет командовать воинами, что у нас остались.
Громко заблеяли птицы-верблюды, и Майман поднялся с земли, выглянул из-за юрты:
— Уходят, — сказал он негромко.
— Чего привезли? — равнодушно спросил Чиен.
— Войлок, одежду. Вайгальские мечи. Но не те, изогнутые, что носят найманы, а вроде тех, что у стражников. Прямые, и гарда похожа.
— Да ну? — не поверил Айнур. — Настоящее оружие, не учебное?
— Ну что не учебное — точно. Я ж не слепой, — Майман высунулся из-за юрты и скомандовал: — Вылазь, командир, посмотри сам. Вайгальцы уже далеко отъехали, не увидят.
— А ты — иди, разбуди Ичина, — сдался Айнур.
Он вышел из-за юрты, подошёл к разложенному на маральей шкуре оружию. Кивнул сам себе — не учебное.
Поморщился, увидев Йорда — опасный враг, и неизвестно, что выкинет. А всё этот заяц! Возится с вайгальским дюжинным! Нет — прирезать!
Заяц тоже стоял рядом со шкурой с оружием — хмурый, тощий, вытянувшийся за малое время знакомства едва не на полголовы. Глаза у него были злые. Взрослые такие глаза.