— А сбежал-то он почему?
— Хотел решить вопрос быстро — напал на меня ночью с ножом. Я пообещал ему поединок: мол, утром — убью. Думал, раскаяния, что ли, добиться. Чтобы извинился мерзавец. А он струсил и удрал.
— Он набросился на тебя ночью с ножом, а ты хотел, чтобы он извинился? — Чиен уставился на меня, как на больного. — Ты сумасшедший, Кай из рода… Кто ты на самом деле?
— Спасла меня женщина из рода барса, — пояснил я. — По нему и считай.
— Ну, хорошо, пусть барс, — согласился Чиен. — Но как ты мог ждать раскаяния от парня, который хотел тебя убить?
— А что я должен был с ним делать? Зарезать, что ли?
Мы с Чиеном непонимающе уставились друг на друга.
— Ну, сам-то подумай? — попытался объяснить я. — Он же пацан ещё. Я что, должен зарезать ребёнка?
— А сам-то ты тогда — кто? — спросил Чиен, вглядываясь в моё лицо. — Или на тебе колдовской облик? Кто ты, заяц из рода барса?
Я вздохнул.
— Слушай, ты достал с вопросами. Я — никто. Не помню я ничего. Но детей убивать не собираюсь!
Я развернулся и потопал к костру.
— Кай! — окликнул меня Чиен.
Раздражённо обернулся: ну что ещё?
— Обернись! Вон он, твой заяц!
Со стороны водопада (хоть и убегал в строну гор) прихрамывая возвращался Багай.
Вид у него был побитый: на лице кровоподтёк, куртка и рубашка изгвазданы и изрезаны. И всё — в бурых пятнах грязи и засохшей крови.
Подрались-таки, мерзавцы!
Я бегом бросился к Багаю, краем глаза успев заметить, что и Чиен идёт за мной следом.
Мальчишки тоже оставили возню с прыжками и мигом обступили Багая. Мне пришлось расталкивать их, чтобы добраться до виновника кипиша.
— А Байсур где? — спросил я, уже, в общем, догадываясь, «где» мой второй заяц.
Багай сунул руку за пазуху, вытащил нож Байсура, грязный, тоже в бурых пятнах от крови, и протянул мне.
— Очень быстро бегает, — устало выдохнул охотник.
— А труп куда дел? — быстро спросил Чиен.
— Труп в болоте. Я за ним не полез, — помотал головой Багай. — Мы подрались, и он, раненый, кинулся топиться в болото. На болоте — всякое может быть. Я — быстрее назад побежал.
Мне показалось, что в такт его словам раздался длинный шипящий звук.
— Идиот! — подытожил Чиен.