Это было видно по проеденной одежде, ожогам на руках и лицах.
Я и сам был теперь ободранный и потрёпанный, как настоящий нищий заяц. Только меч по-прежнему сиял, даже чистить особенно не пришлось. Ну и сапоги выдержали. Драконья кожа оказалась не по зубам тварям из преисподней.
Мы решили ночью сделать только самое необходимое — промыть ожоги, очистить одежду и позаботиться о тяжелораненых. Остальное отложить до утра.
Лазарет Шасти устроила в своей юрте — она не пострадала, потому что стояла достаточно далеко от «поля боя».
Бараны и птицы, конечно, с удовольствием разбежались бы, если бы хоть одна тварь вломилась в их загородку. К тому же загородка на соплях держалась, Шонк повыдёргивал из неё почти все колья.
Но к моему удивлению, ютпы словно и в самом деле не видели никого, кроме нас с Чиеном. Они раз за разом нападали на меня и на фехтовальщика, словно бы никого больше не видя.
Только поэтому подростки и воины ухитрялись почти без потерь бить их жердями, швырять колья и факелы.
Кто же «заказал» нас с Чиеном? Или только меня? На меня и свет моего меча ютпы просто дуром лезли.
И всё-таки один убитый у нас был. Мальчишка, которого проглотила ютпа, шарахнувшаяся в костёр.
Это она потом хватанула от меня «молочного света» и выплюнула недопереваренное тело вместе со слизью. Мы нашли его в свете молнии. Но сделать уже ничего не смогли. Только обмыли парнишку, как сумели, и накрыли шкурой.
Сейчас его даже хоронить сил не было. И спать тоже было негде. Йорд пояснил, что юрту, крытую корой, это он велел разобрать на жерди. А потом и вторая юрта оказалась совершенно развалена и заплёвана тварями. Да и дров не хватало. Пришлось и её — в костёр.
Я его похвалил. Тут было не до экономии — огонь служил нам ориентиром и оберегал остальных.
Запасливый Шонк притащил кусок войлока из хозяйственной ютры. Это было лучше, чем ничего. Кое-как промыв ожоги и оказав помощь раненым, мы устроились на отдых прямо возле костра.
Кроме Шасти и вернувшегося с ней стражника. Их, как самых бодрых, поставили в караул.
Ласковое светлое утро только подчеркнуло всю сюрреалистичность побоища.
Я открыл глаза первым, вскочил (мне приснилось, что бой всё ещё идёт) и разбудил этим Чиена.
Он поднялся, растирая грудину и сдерживая кашель. И мы, не сговариваясь, отправились изучать поле боя при солнечном свете.