— Так Нишай увидел на мне драконьи сапоги, и решил, что это знак⁈
Я рассмеялся едва не до слёз. И ржал, наверное, минут пять.
Это же надо: такой крутой маг, такой образованный парень! Целый сундук книг прочитал! Магическую науку знает! Она же всё равно наука, раз у них мир под неё заточен? И повёлся на такую чушь!
Просмеявшись, я спросил пленника:
— Ты что, родной, всё ещё в сказки веришь? Это же просто сказка. Вину тебе искупать надо не сапогами, а сделать что-то, угодное Тенгри, чтобы он за тебя заступился перед Эрликом.
Нишай не ответил, уставившись в едва тлеющий огонь в очаге.
Зря я, наверное, над ним посмеялся. У нас вон и космонавты в бога верят. Человек в принципе заточен под то, чтобы верить в чудо, даже если он скептик до мозга костей.
А вот что-то хорошее сделать, чтобы вину искупить — это почти никому не по силам.
Нишаю только и осталось, что на чудо надеяться. От меня он пощады не ждёт. И вряд ли понимает, почему ему всё ещё не перерезали глотку.
Хотя нет, понимает. Выкуп. Его душа может спасти жизнь кому-то из наших людей. Тому же парнишке-охотнику.
Что с ним сейчас? Если с охранников Нишая спала печать подчинения, то… что они сделали с телом бывшего хозяина? С телом, в котором, как в клетке, заперт разум охотника?
А ведь надо его выручать, и срочно. Охранники больше не рабы колдуна. Человек с внешностью Нишая — капитал ценный.
Шудур, наверное, дорого заплатил бы за такого «нишая»…
Додумать эту мысль я не успел — снаружи раздался возмущённый рёв.
Шасти так и подскочила:
— Так вы поймали драконицу? А чего ты молчишь? Пойдём, поглядим на неё? Как бы она кого не поранила!
Нишай извернулся и ловко встал на ноги.
— Развяжите уже, что ли, раз не убили? — сказал он. — Куда я теперь убегу без магии? Вас тут толпа с мечами, а мне даже почесаться никак.
— Ты радуйся, что живой! — отбрил его я.
— Так я и радуюсь! Я тоже на дракона хочу посмотреть!
Я задумался. Характер у Нишая был мерзкий, но парень-то он толковый.
— Шасти, развяжи ему ноги, — сдался я. — Ниса, это драконицу так зовут, ведёт себя странно. Надо бы ещё Незура позвать, он ухаживал за драконами.
— Я — тоже ухаживала! — воскликнула Шасти.
Нишай хмыкнул, но смолчал.
Он опять стал похож сам на себя — на отчаянного и отчаявшегося отморозка. «Не вышло умереть — ну и ладно, переживём», — было написано на его смуглом лице.