И с чьей поддержкой, собственно, мой карьерный путь и дошел до столь солидной должности.
За все то время, что я работал на компанию меня никогда ни в чем не подозревали, хотя объем и ценность переданных мною данных были весьма значительными.
Это не значит, что не ловили никого. В Компании работал американец, китайского происхождения, и, как доказало следствие, сливавшего важные данные китайской разведке. За что ему местный суд и выписали путевочку на четверть века в американский ГУЛАГ.
После чего, как не сложно догадаться, мое чувство беспокойства обострилось еще сильнее.
Семьей мне обзавестись не удалось. Из местных, что были мне симпатичны, связываться с мигрантом из России, т. е. со мной, хоть я и был образованным человек, при хорошей работе — желающих не нашлось. А тащить соотечественницу в США — я не захотел, как показывает опыт, большинство подобных «наших» оказываются либо аферистками, либо теми кто ищет «разгонную ступень» в лучшую жизнь. С детьми у меня, также не сложилось. Так что по итогу, я мог сидеть в Москве, пусть и в непростом финансовом положении, но без постоянного страха, разъедающего мою душу.
Мои воспоминания были прерваны стюардессой, что предлагала обед.
— Большое спасибо, но я не голоден, — ответил ей, — будьте добры стакан воды, без газа.
Запив таблетку водой я вновь погрузился в воспоминания.
Все хорошее, как это часто бывает, закончилось в один «прекрасный (безусловно не для меня) день», когда мне внезапно стало исключительно хреново. В местном госпитале, проведя диагностику, меня не обрадовали, сказав, что все очень не хорошо.
Когда мне объявили диагноз, моя страховая компания, в которой я был застрахован и которая была нужна как раз на такой случай — умыла, что называется, руки. Используя какие-то юридические лазейки, объявили мой случай — не страховым. И когда мне озвучили сумму, которую я должен буду заплатить за лечение и все, что с ним связано, я совсем приуныл.
После этого, не долго думая, я оформил отпуск по болезни и отправился в родные пенаты.
Что, впрочем, не сильно мне помогло. Пройдя курс лечения, мне становилось день ото дня хуже. «Хорошие дни» у меня случались все реже. И однажды мой лечащий врач, в частной беседе мне сообщил, что лечить они меня и дальше будут. Но толку от этого не будет. И что, будь он на моем месте, оставшиеся дни он доживал бы у себя дома. В окружении родных.