И как воспитанный и вежливый человек, я перестал обращать на происходящее внимание, сделав вид, что ничего не слышу.
Еще около пятнадцати минут спустя. Тишина все не наступала, наоборот, «накал страстей», в кровати рядом, только возрастал, к стонам соседки добавился еще и скрип ее кровати.
У каждого человека, рано или поздно, наступает предел терпению. Мой настал. Я и раньше, в прошлой жизни, сложно засыпал, а теперь и вовсе не могу заснуть, когда что-либо мне мешает.
Я встал, подошел к ней и слегка сдернул с нее одеяло.
Она тут же села на кровати, облокотившись на ее спинку. По ее раскрасневшемуся лицу сбегали капли пота, отчетливо видимые в свете луны, она вырвала из моих рук конец одеяла и, тяжело дыша, со злостью спросила:
— Тебе чего?
— Мари, ты мешаешь спать, — сказал той я, — чем бы ты там не занималась, пожалуйста, делай это или беззвучно или иди в туалет.
— Ничего я не делаю! Отстань! — шёпотом взвизгнула та, укрылась одеялом с головой и, более не обращая уже на меня внимания, продолжила свою кипучую деятельность.
Я слегка обалдел. Со мной редко бывает так, что я не знаю, что сказать. Сейчас был как раз такой случай.
На соседних кроватях начался ржач.
— У нашей Мари руки — не для скуки! — со смехом сказала Яна.
— Ты мне 50 копеек должна! — отсмеявшись, ответила той Оксана.
— Завтра, у меня сегодня нет, — был ответ.
— Попробуй только завтра не отдать, — с угрозой в голосе сказала Оксана.
Яна включила ночник и посмотрела на офигевшего меня, так и оставшегося стоять у кровати Мари.
Трудные подростки-девочки во всей своей красе!
— Мы поспорили на то, как скоро тебе надоест слушать Мари. Я проиграла, — сказала она со вздохом.
Предмету нашего разговора было, как медоеду, на все пофигу, она продолжала самозабвенно заминаться тем, чем занималась. Со всеми спецэффектами.
— Мари у нас большая любительница по ночам запустить руки в свои трусики, — сообщила мне Оксана, — ты привыкнешь к этому. Со временем. Ян, выключи свет, мешаешь спать.
— И не только в свои, — со смехом добавила Яна, — девчонки за это уже из нескольких комнат ее выгоняли.
— Наша — последняя, откуда Мари еще не выгнали, — буркнула Оксана и заметив мой взгляд, покраснела, поспешно добавив, — не потому, о чем ты подумала!
— И что, ее до сих пор не «попросили» за это из Пансиона? — поинтересовался я, садясь на свою кровать. — В правилах же ясно написано, что за подобные вещи — с вещами на выход.