Теперь понятно, что у него совершенно нет времени на чай, — подумал я, сидя на своем месте и глядя на дверь, когда мистер Лин покинул помещение.
А еще, он очевидно талантливый человек, раз в таком молодом возрасте сумел занять столь высокую должность. Талантливый и не простой. Карьерист. И неспроста он подписался на то, чтобы учить черчению знатную пигалицу.
Вернувшись в свою комнату, быстро переоделся в спортивные шмотки, надел кеды и взяв наушники, отправился в домашний спортзал, на беговую дорожку.
Я всегда любил ходить пешком, ведь ничто иное так не способствует мыслительному процессу как прогулка. Но сейчас мне хотелось иного — полного отсутствия каких-либо мыслей в голове, а вот в этом мне лучший помощник — бег!
И я побежал, а в наушниках играла (вернее, орала) местная электронная музыка. Громкая музыка и полнейшее отсутствие собственных мыслей в голове. А еще непередаваемое словами удовольствие от физической нагрузки на мое сильное, по девичьим меркам, конечно, тело.
Я не хочу останавливаться! Я желаю бежать так вечно, оставив весь свой ужас позади…
Только мышечное напряжение, музыка и пустота! И ничего больше сейчас для меня не существует, даже меня самого…
Пот ручьями заливал мое лицо, я закрыл глаза.
Полнейший экстаз, сравнимый разве что, с сексуальным удовольствием. Я не хочу останавливаться! Ни-ког-да!
Но я, открыв глаза, остановился…остановился, потому что появилось резкое, будто запах нашатыря, ощущение чужого присутствия в помещении.
А еще, за то мгновение, пока выражение моего лица менялось с резко-настороженного, на «мимимишное» (каковое и должно быть у любящей своей папочку девочки, когда эта самая девочка вновь видит перед собой отца, едва избежавшего смерти), успел заметить, как сильно изменился за те пару дней, что я его не видел, «отец».
Больше не было того балагура, которым он являлся, ну или казался, по крайней мере, до этого. Вместо него передо мной сейчас предстал…дед? Да, только значительно моложе…
Такое же выражение лица, что и у деда обычно.