***— Ну и кто он после этого…. — Яр неловко держал на руках маленький голубой сверток и растеряно смотрел на него. — Я его полгода Ленкой называл, а он… Тоня, ты кого родила мне?
— Что, сын тебе не нужен? — я пока не чувствовал в себе сил, чтобы отвечать на уровне.
Руки Ярослава дрогнули, и он прижал к себе сына покрепче.
— Как это не нужен? Нужен. Только… — он наклонился, вглядываясь в крошечное лицо. А потом коснулся сморщенного лобика губами.
Я все же рассмеялась.
— Ну пусть будет Лёнька вместо Ленки.
— Леонид Огарев… — задумчиво произнес Яр, словно пробуя имя на вкус. — А что, нормально. — Он переложил сына на другую руку и погладил меня, лежащую на кровати, по голове. — Спасибо, Серенькая.
Я только фыркнула тихо, наслаждаясь покоем и прикосновением родных рук после нескольких часов ора и трудов праведных. Собственные волосы стали для меня неожиданно самой большой проблемой беременности.
— Так это что — не твой настоящий цвет?! — ахнул как-то он на мое нытье. — А я-то надеялся, что дочка твой малиновый цвет волос унаследует.
— Главное, чтобы она твои мозги не унаследовала! — не осталась в долгу я.
Вместо дочки у нас родился сын. А муж меня теперь называл Серенькая. Потому что мой натуральный цвет — пепельно-русый. Яр говорит, что ему нравится, и он ждет-не дождётся, когда я вся стану такого цвета. «И будет у меня новая жена», — добавляет при этом он.
На этих мыслях я улыбнулась, подтянула руку Ярослава поближе и привычно легла на нее щекой. И, прикрыв глаза, слушала, как Ярка мой что-то бормочет.
— Ну ты это… давай, Лёнька, расти, кушай хорошо и все такое. Вырастешь — будешь красивый, как мама и умный, как бабушка Наташа. Характер у тебя будет боевой, как у бабушки Тони, а трудолюбие — как у дедушки Миши. А от меня что? А я тебе, сына, когда ты вырастешь, расскажу, как правильно жениться. Главное — вовремя сбежать с неправильной свадьбы.
Конец"