– В обмен на доступ в чемоданную, – добавил Сергей Иванович.
– Но это же наши конфеты. Точнее, их, – неуверенно добавил я. – Мы же можем их брать, не дожидаясь окончания тихого часа.
Старший пионервожатый тяжело вдохнул и выдохнул. Видимо, он не очень был с этим согласен, но пытался принять разумное решение.
– Ваше счастье, если обойдётся без последствий, – Сивыч встал. – Как-то уже было подобное. Объелись все конфет, а потом то понос, то золотуха начались. И мне Саша сказал, что с вами был какой-то парень из старших.
Мы с Шуриком переглянулись и синхронно замотали головами, тем самым давая понять, что всё это сами придумали и реализовали.
Потом он посмотрел на кулёк с конфетами, на секунду задумался, а затем взял его.
– Своих, значит, не сдаём. А это тогда наш процент, – сказал он нам с Шуриком. – С вожатыми чай попьём на собрании. Будем вас разбирать.
Мы не возражали. Только попросили его фантики вернуть. И разбирать не очень сильно. Нам ещё в конкурсе победить надо. Сергей Иванович только головой покачал и сказал, что мы неисправимы.
На фоне всех переживаний мы совсем забыли, что вместо нас по чемоданной остался дежурить совсем другой мальчик. Даже Алексей об этом не задумался. Вспомнили мы о нём только перед ужином. Мне не давала покоя мысль, что мы что-то забыли или упустили. Пока я случайно не нащупал в кармане ключ от чемоданной.
Саша ничего не сказал, когда мы появились. Точнее, сказал.
– Чтоб вы подавились моими конфетами, – и ушёл.
В конкурсный день все отряды прошли со своими гирляндами из фантиков.
"Но всё могло быть ещё проще. Когда мы рассказали Мишке о своей победе и о том, как она нам досталась, он только посмеялся. Оказывается, этих фантиков у него видимо-невидимо. Каждый год после операции «Фантик» эти самые фантики отправляются на выброс. Точнее, их забирают деревенские и потом используют эти бумажные гирлянды для украшения своих новогодних ёлок. Но я сказал, что если бы мы знали об этом раньше, то было бы не так интересно.