Мужчина вновь поднял руку, на которой заискрилась магия, а я присела, досадуя на то, что левая рука онемела и не слушалась, что ослабляло мою ловкость и скорость. Можно было бы попробовать его заломить, применив захват, но с его телосложением не уверена, что смогу его скрутить и удержать. Я могла бы воспользоваться неожиданностью, и заломить его руку, но если он проявит хоть толику сопротивления в процессе захвата, вывернется без труда, а я лишь подставлюсь под удар. Нет, если не достает уверенности, что смогу вывернуть ему руку, лучше даже не пытаться и держать дистанцию.
— Если выберусь живой, то заставлю это тело подыхать на тренировках, — тихо пообещала я себе, внимательно следя за противником, чтобы в следующую секунду вновь поднырнуть под пущенное в меня заклинание. Понаблюдав за мужчиной, я поняла, что хоть он и массивный, но неповоротливый, и после каждого замаха очень медленно возвращается в стойку, а на «перезаряд магии» требуется несколько секунд.
"Чтобы держать баланс ему приходится очень широко расставлять ноги, что автоматически ослабляет его защиту от тех, кто не глушится подлых атак. Я себя никогда не приписывала к благородным воителям, о чем родители всегда переживали еще с моего детства, когда я — мелкая и тщедушная девчонка держала в страхе всех дворовых мальчишек, что смели смотреть на меня свысока и задирать.
С моим телосложением и хилым здоровьем только так я и могла защищаться. До тех пор, пока, не смирившись, родители не отдали меня в секции единоборствами, чтобы, по крайней мере, искоренить во мне жажду подлых драк.