А из той сумки, что меньших размеров, я брал и надевал на себя уже другие вещи…
Помнится, когда меня перевезли на другой объект, расположенный, судя по времени, которое занял переезд, неподалеку, в нескольких километрах от бунгало, где мы отдыхали с Никой, когда я спросил, какого все ж хрена ко мне привязались, Янус мне сказал следующее:
– Жизнь так устроена, Странник, что все в ней имеет свою причину и свою цену: деяние и уклонение от деяния, любовь и ненависть, жизнь и смерть…
У меня мурашки по коже и комок в горле, когда я думаю о Нике, о том, чем для нее может закончиться эта история.
Я вынужден руководствоваться принципом «Делай, что должно, и будь что будет».
У меня нет сейчас иного выхода, как только начать свою собственную игру."
"Служащая Киевского вокзала, взимающая плату с граждан за пользование туалетной комнатой, с некоторым удивлением посмотрела на высокого нескладного парня в куртке, вязаной шапочке и очках с толстыми линзами – тот, выйдя из туалета в зал, прошел мимо нее валкой походкой, кренясь под тяжестью сумки.
Она так была удивлена потому, что ей показалось, что этот парень минуты три или четыре назад уже вышел из туалета. С сумкой. Служащая посмотрела в зал, вглядываясь, нет ли там среди ожидающих граждан такого же второго субъекта, как этот. Пока она высматривала «близнеца», и этот, что сейчас вышел, тоже куда-то пропал.
Женщина прерывисто вздохнула; потом на всякий случай украдкой перекрестилась. Надо же, чего только не примерещится. Все ж суточная работа, пусть и не пыльная, как у нее, вредна для здоровья.
…Двое крепких мужчин, находящихся в разных концах зала, один у выхода, второй ближе к проходу в дебаркадер, двинулись навстречу друг другу. Когда они сошлись, один сказал другому:
– На приборе нет отметки.
И показал планшетник, который он все это время держал в руке.
– Может, настройка сбилась? – полушепотом спросил напарник. – Или какой-то технический трабл?
– Да вроде бы нормально работает.