Только сейчас он понял, почему сразу же подключилось самое высокое начальство. Понял, почему так спешно была создана сводная опергруппа, которую поручили возглавить именно ему, и почему высокое руководство, получив первые данные по «делу Пашкевича», связало эти события с другими событиями, с другими личностями.
– Номер Один… – Игнатьев откашлялся в кулак. – Номер Один, вспомните, что Красильников говорил вам лично про «дело на миллион»?
– Про «дело на миллион», – механически повторил задержанный. – Красильников… Да.
– Что это означало?
– Для меня? Хорошо оплачиваемую работу.
– Какого рода? Он делал какие-то намеки?
– Не намеки… он прямо сказал.
– Что именно?
– Что будут валить кого-то из оппозиции.
– Валить? Расшифруйте, что подразумевается под словом «валить».
– Ну… понятно ведь. Валить… это валить. Чего тут неясного.
Из динамика вновь послышался строгий голос.
– Заключенный, вам задали вопрос! Расшифруйте, что означает – «валить»?
– Ну… ликвидировать, – хмуро произнес заключенный.
Игнатьев прочел в досье об этом эпизоде из данных «Номером Один» показаний, но решил все же уточнить:
– Скажите, а Красильников называл в этой связи какие-то имена или фамилии? Кто должен был стать жертвой? Кто выступал заказчиком?
– Он говорил только, что такой заказ будет… Но фамилий никаких не называл.
– Роман Красильников уже вел какие-то предварительные переговоры по этому заказу? На него кто-то выходил уже с такими предложениями? Что вам об этом известно?
– Он сказал, что мимо него, а значит, мимо меня, это дело не пройдет.
– То есть что по этому вот заказу, на который намекал Красильников, ожидается крупная выплата?
– Да.
– Красильников назвал сумму вашего гонорара?
– Он сказал, что я за исполнение получу не меньше «лимона»
– Речь о деньгах? Расшифруйте!
– Миллион в европейской валюте. Сказал, что если мы отработаем качественно… я, то есть, отработаю… то можно будет спокойно уходить на обеспеченную пенсию.
– А почему он так загодя поднял с вами эту тему? Это ведь… не совсем разумно и так не свойственно для вашего бизнеса?
– Я собирался завязать.
– Уйти из этого вашего бизнеса?
– Да. У меня имелись кое-какие сбережения…
– Вы ему об этом говорили?
– Нет. Но он, думаю, сам догадался.
– Роман Красильников был единственным из работодателей, кто знал вас в лицо? Единственным, кто знал вас как исполнителя?
– Я ни с кем из них лично не встречался. Никогда.