Проезд в сам этот переулок временно закрыт, в чем я смог убедиться воочию – в этом месте установлены соответствующие знаки, а возле заграждения дежурит патрульная машина ДПС.
Я прошел чуть дальше и остановился на другой стороне улицы, как мне и было велено по телефону Диспетчером. Невдалеке, там, где Малая Дмитровка выходит на Пушкинскую и Страстной бульвар, находится еще один полицейский кордон с заграждениями, с установленными в разрывах рамками и столами для досмотра граждан, желающих принять участие в сегодняшнем митинге.
Тут будет реклама 1
К рамочным металлодетекторам то и дело подходят какие-то граждане – иные группами, иные по два или по одному. В основном, как я вижу, это люди от двадцати до сорока лет. Некоторые ведут себя довольно шумно; до меня долетают скандируемые ими речовки, какие-то выкрики, громкий возбужденный говор. Мимо меня в ту сторону тоже идут какие-то люди; я в своем прикиде мало чем отличаюсь от них.
Выковырял из пачки сигарету, прикурил от зажигалки. Вспомнилось, как напоследок Диспетчер сказал мне по телефону – «Верь мне!.
Тут будет реклама 2
.» Я усмехнулся про себя. Ну да, так я тебе и поверил… Заказчики, как и политики, горазды раздавать обещания. Они многое сулят, они обещают золотые горы. Но когда добиваются своего, когда получают то, к чему стремятся, сразу же забывают о своих клятвенных обещаниях. Это первое соображение. Есть и второе, более существенное соображение на сей счет, но Диспетчеру-Янусу знать о моих потаенных мыслях, о моих истинных намерениях вовсе не обязательно.
Тут будет реклама 3
Я жду появления некоего Дениса. Из документов у меня при себе лишь украинский загранпаспорт на имя Николаенко Сергея Николаевича. Тот самый паспорт, с которым я путешествовал сначала в Таиланд, затем – вынужденно – в Киев и уже оттуда, на поезде, сюда, в Москву. Я могу спокойно ходить с этим паспортом по улицам, административных уложений я не нарушаю. Задерживать меня тоже не за что, одет я опрятно, внешность у меня обыкновенная, веду себя спокойно, не агрессивно.
Тут будет реклама 4
При мне нет поклажи. Само собой, у меня нет сейчас при себе никакого оружия. К моему документу, к моему паспорту докопаться какому-нибудь московскому стражу правопорядка будет трудно. Даже украинские пограничники, не раз державшие этот паспорт в руках, когда я пересекал границу «нэньки», не выказывали в отношении этого сделанного по моему заказу и за приличные деньги документа никаких претензий или подозрений.
Ждать сколь-нибудь долго мне не пришлось.
