В течение шести месяцев, срока гораздо более протяженного, чем изначально предполагали я сам и мои кураторы, я, надев чужую личину, перевоплотившись в другого человека, шел к определенной цели. Для меня самого это тоже было трудное время; хотя бы потому, что в силу специфики самой операции я работал почти все это время без прикрытия. Иногда мне казалось, что все эти усилия ни к чему не приведут, что затеянная руководством «радиоигра» с некими вражескими центрами и штабами так и не выльется в конкретный существенный результат.
Я и сам, чего уж там, особенно в последние две недели перед поездкой в Таиланд, когда я сидел почти безвылазно в дарницкой квартирке, выходя из нее лишь на короткие прогулки рано утро и поздно вечером, сомневался, что из всего этого получится какой-то толк.
А могло быть все еще проще, но трагичнее: в любой из этих дней, что я провел в чужой личине, меня могли бы пристрелить.
Я сомневался в целесообразности продолжения «игры» ровно до того момента, пока в Таиланде, в первый же день, не обнаружил слежку.
Ровно до того момента, пока ко мне не подвели красивую молодую женщину с зелеными лучистыми глазами и соломенной копной волос, женщину, которая тогда и сама не понимала до конца, во что она ввязалась."
"Шесть месяцев моего ожидания, мои спаленные нервы, мои – и начальства – тревоги и сомнения имеют свою цену, как и все в этом мире. Но как бы ни велики были расходы на эту многомесячную и опасную «радиоигру», они все же меньше, неизмеримо меньше, чем та цена, которую пришлось бы заплатить, если бы в этом помещении, у окна, выходящего на Пушкинскую площадь, оказался не я, сотрудник одного из спецподразделений Федеральной службы безопасности, играющий роль профессионального киллера, роль наемного убийцы, а настоящий, реальный платный убийца.
«Денис», как и я сам несколькими минутами ранее, посмотрел на наручные часы.
– Что-то задерживаются организаторы, – хмуро сказал он. – Пора бы начинать.