На машине у него даже красовалось эффектное граффити: «Ночной защитник». В Управлении очень долго смеялись, а затем долго недоумевали, что теперь с ним делать. Серия серьезных разговоров не действовала: парень продолжал «очищать мир от зла». Айку пришлось лично брать над ним шефство. Уморительно. Джемма пацана обожала.
Один Доу на вопросы только хмыкнул:
– Если вы думаете, что я тоже буду рассказывать трогательные истории из паранормальной жизни, то вы не думаете вообще. – И молча слушал чужие, отпуская ядовитые комментарии, за которые Джемме то и дело хотелось надавать ему по лицу.
Именно поэтому – за разговорами – они и не заметили, как радио перестало ловить волну вообще и принялось тихо шипеть помехами.
Когда утих смех после рассказа об Айке и истории с Джерсийским дьяволом, помехи оборвались – и они оказались в полной тишине.
– Это что? – нахмурился Норман, постучав ладонью по панели. – Накрылась?
– Да не должна была, – Кэл что-то покрутил, – подожди…
Но магнитола больше не проявляла признаков жизни.
Джемма вся подобралась, а Кэл сквозь зубы пробормотал:
– Что за…
– Что еще такое?
– Скорость снижается, обороты падают, что за хре…
И потом машина заглохла.
Погасло все вокруг: приборная панель, лампочки, подсветка, фары. Все стало мертвым и темным. Они оказались в полной, непроглядной темноте посреди пустынной дороги в ночном лесу.
Кэл ударил рукой по рулю и мрачно сообщил:
– Вот и приехали.
Глава 6. Никуда я не пойду
– Никуда я не пойду, – сказал Норман.
– Идите вы к чертовой матери, – сказал Норман.
– Я на такое не подписывался, – сказал Норман. И прижал к груди кочергу.
Джемма возвела глаза ко всем святым и шире распахнула дверцу машины.
– Ты действительно хочешь остаться здесь в одиночестве?
Она и сама не знала, что больше подчеркнула голосом: «здесь» или «в одиночестве». И то и другое звучало одинаково жутко.
Мотор вырубился прямо посреди дороги, и никакими способами завести его не удалось.
Тот тяжело сглотнул.