Научный блок Управления, облекая магию в приземленные научные термины, считал, что это некое генетическое отклонение, часто передающееся по наследству, – но, конечно, слишком мало объектов исследования, чтобы сказать наверняка. Факт был один: способности колдунов выходили за рамки человеческих возможностей.
Салемская Батшеба прожила сто восемьдесят лет и в день, когда за ней пришли, выглядела юной и цветущей. Ее не смогли ни сжечь, ни повесить, ни утопить – и заперли на двадцать лет, пока однажды она не исчезла.
Когда спустя восемьдесят лет после смерти генуэзского предсказателя Джакомо Понтедры итальянские агенты запросили эксгумацию тела, обнаружилось, что в его черепе три глазных полости, а не две. И третья – прямо посреди лба.
Дэйзи Коупленд, «Заклинательница дождей из Виксбурга», всю жизнь провела при плантации магната Чарльза Стоунера. Земля плодоносила даже в самые засушливые годы, ее обходили ураганы и непогода, а когда разлив Миссисипи затопил почти весь Виксбург, только плантация Стоунера, хотя и находилась в низине, осталась нетронутой.
В любом случае Доу был прав: вероятность случайно встретить здесь мага стремилась к нулю.
– Может, специфическая сущность из ирландского фольклора? – вздохнул Норман. – Как… Как леннан-ши, например. – Он тут же исправился, бросив извиняющийся взгляд на Блайта: – Не в том смысле, что это леннан-ши, я имею в виду…
– Ура! – не дала ему договорить Джемма. – И мы снова приходим к выводу, что это юный Цепеш во всем виноват. Махелона, у нас остановочка! – крикнула она.
Кэл крикнул в ответ что-то бодрое, а затем позвал вперед – и Джемма устремилась на его голос, ведя остальных за собой. Метров через двести лес сперва превратился в подлесок, затем – в рощицу, а потом закончился. Выпустил их.
Расцепил ветвистые зубы.
В первую секунду Норману показалось, будто он наконец может вздохнуть полной грудью; тревога на пару мгновений отступила, мир расширился до горизонта – небом без клетки из веток и сучьев.
Кэл стоял спиной к ним, смотря вниз с холма.
Джемма догнала его первой и остановилась как вкопанная. Следом Норман услышал то, что ему не понравилось:
– Ого. В смысле, твою мать, ого.
– Если честно, – с тревогой сказал Норман, подходя к ним, – я сыт по горло тем, когда вокруг меня ахают и удивляются. Можно, мы уже поедем домо… Ого.