«Заколай из крупного и мелкого скота твоего, который дал тебе Господь, как я повелел тебе, и ешь в жилищах твоих, по желанию души твоей… только строго наблюдай, чтобы не есть крови, потому что кровь есть душа: не ешь души вместе с мясом; не ешь ее: выливай ее на землю, как воду…»[3]
Речь Нормана выглядела как закадровая озвучка к трейлеру фильма Ларса фон Триера, и Джемме, боже, как Джемме это не нравилось. Слова зависли над трупами плохим библейским предзнаменованием. Всем стало не по себе. Разрывая воцарившуюся тишину, Джемма поерничала:
– А кровь коровки и овечки нельзя пить, потому что святой долг любого христианина – откинуться от железодефицитной анемии или есть другие причины?
Их прервал Кэл:
– Я понимаю, что вы все нервничаете.
Он сгреб снег и протер от крови одно из уцелевших мест на трупе, перед которым сидел. Джемма подошла к нему и наклонилась. Когда Кэл убрал руку, она увидела черные линии, сходящиеся в круг и образующие рисунок внутри него.
– Это…
– Да. Сифианская печать. – Кэл кивнул на ноги трупа. – И вон там какие-то незнакомые мне символы. Сайлас, проверь второе тело, будь другом. – Он поднял голову и посмотрел на Джемму. – Это ликвидаторы.
Джемма выпрямилась, оглядывая тела еще раз. Доу присел перед другим трупом, осматривая его.
– Но та тетка, глава их Управления, Дудж… Она не говорила, что они кого-то посылали проверить исчезновение Суини и Купера. – Кэл хотел что-то сказать, но Джемма выставила руку.
– Может, это не их агенты?
– Это кельтская апотропеика.
Это сказал Норман: осторожно приблизившись к телу, он с несчастным выражением лица смотрел на его оголенное бедро.
– Кельтский узел, вот там, – он указал подбородком, – под… под укусом…
– Здесь тоже, – сказал Доу. Оказалось, он успел перевернуть труп на спину.
Джемма уставилась на сифианскую печать. Это был довольно распространенный символ для апотропеических татуировок: она встречала его и у мексиканских коллег, и у канадских. Но если здесь были ирландские агенты… От четырех до шести дней… Дудж солгала?
– Это еще не всё, – объявил Кэл, поднимаясь на ноги.
Джемма перевела на него еще более помрачневший взгляд. После фразы «Это еще не всё» никогда не следовали хорошие новости.