И, как и у большинства отменных аналитиков, у него не было серьезной боевой подготовки: его задача заключалась в том, чтобы обнаружить подозрительный субъект и передать дело оперативникам. За шесть лет в конторе он ни разу не держал в руке дымящийся пистолет, не засовывал кому-то в горло осиновый кол и не расчленял тело, которое в противном случае угрожало воскреснуть. Джемма затруднялась сказать, сталкивался ли Норман вживую с нечистью вообще. Этот парень магическим образом ориентировался в библиотеках и базах данных, мог выискать улику сверхъестественного бедлама в газетах за семидесятый год и держал в голове целую кучу прецедентов с тварями, о которых Джемма и не слышала.
Но зайти в ванную к вампиру? Джемма, давай сама.
– Надо кое-что проверить. Нужен доброволец. Пошли, я не дам ему тебя съесть.
– Доброволец – это когда что-то делают добровольно, – пробормотал Норман, но все-таки отложил ноутбук и поднялся. – У тебя огромные проблемы с лексической семантикой.
– Ага, – легко согласилась Джемма.
И открыла дверь в ванную.
Норман не хотел заходить не только из-за страха перед нечистью. Скорее, дело было в эстетических соображениях и нежелании, чтобы его вырвало на плюшевый коврик у раковины. Известный факт, о котором знал каждый, кто хотя бы раз смотрел фильм ужасов: серебро разъедает кожу вампиров, словно кислота. И конечно, когда на темной улице Кэрсинора Джемма брызнула серебряной водой в хорошенькое личико Киарана Блайта, оно тут же перестало быть хорошеньким.
– Ну привет, красавчик.
Джемма прошла внутрь и опустилась на корточки перед линией, насыпанной порошком прямо на плитке. Линия замыкалась в круг, в котором, опустив голову, сидела тварь. Хочешь не дать кому-то сбежать? Все просто: круг – самый важный элемент сакральной геометрии. Ты можешь закрыть внутри локуса любую сущность, сколь бы опасной и смертоносной она ни была, – нужно только подобрать верный круг.
Существо сидело, обессиленно сгорбившись. Его свитер и джинсы были залиты кровью, что придавало ванной комнате легкий эффект сцены из треш-муви. Руки ему накрепко связали спереди – по краям веревки кожа ужасно воспалилась и налилась красным. Но на руки смотреть все равно было куда приятнее, чем на лицо.