Он ничего не видел – это был взгляд человека, который смотрит в пустоту по ту сторону.
– Белтейн никогда не наступит, – чужим голосом, взрослым и глубоким, произнес он. – Холмы никогда не закроются.
– Что? Купер?
Дым добрался до них. Он стелился по полу, и Джемме пришлось приподнять голову Купера, боясь, что тот задохнется.
«Мы сгорим, – внезапно осознала она, – мы просто сгорим в его комнате».
Она обняла лицо Купера ладонями, пытаясь привлечь к себе внимание, – может, он очнется, может, скажет, что ей делать, потому что сама Джемма не знала и не понима…
Купер дернул головой, вырываясь из ее рук.
На другой стороне комнаты чернела темным пятном арка галереи. Легкие тюлевые занавески слабо колыхались от несуществующего сквозняка.
Джемма подхватила Купера-ребенка на руки и в два прыжка достигла арки.
А потом ее начало трясти.
– Эх, – вздохнул Кэл, делая радио потише. – Эти дороги явно соскучились по ремонту.
Норман посмотрел на него с укором:
– Может, сбросишь тогда скорость?
– Я не хочу разбиться черт знает где только потому, что здоровяк хреново водит машину, – пробормотал с заднего сиденья Доу.
Ни Кэл, ни Норман даже не обернулись: если воспринимать реплики Доу как белый шум, их легче игнорировать. Печка работала вовсю, так что Норман стянул пальто и, положив его на колени, пытался вникнуть в какие-то бумажки. Блайт молчал. Джемма за время поездки успела отрубиться на заднем сиденье и теперь тихо сопела.
– Всё в порядке? – обернулся Норман на слабый стон.
Кэл нашел ее лицо в зеркале заднего вида и заметил, как Джемма обвела их сонным, расфокусированным взглядом:
– Я не… – невнятно пробормотала она и снова отрубилась, заваливая голову влево.
В руках было пусто. Джемма оступилась: вес ребенка пропал, и она прижимала к груди лишь воздух.
«Нет, – подумала Джемма, – нет!»
– Не туда! – Купер налетел на нее – другой, взрослый, высокий, раздавшийся в плечах и с обескровленным лицом.
Она не понимала."
"Голубая комната, объятая огнем, выветрилась из памяти, оставляя после себя только детское лицо с застывшими глазами. Взрослый Купер – с настоящим, живым, почему-то испуганным взглядом – был очень близко, практически прижимаясь нос к носу.