— Дружескую, да? — я невольно зацепилась за это слово, чувствуя легкий скепсис: симпатия Лефиуса точно на таковую не походила.
— В большинстве своем, — кивнул Руфиус. — Впрочем, исключения встречаются. Все зависит от того, что демоны видят в призвавшем, его…
— Суть? — подсказала я.
— Верно. И получаются более глубокие взаимоотношения. Впрочем, призванные демоны и с простой дружеской симпатией многим могут помочь призыватели, — подмигнул мне Руфиус.
— Даже если это выходит за рамки желания? — спросила я, а сердечко замерло, ожидая ответа.
Голова прошла, а потому я легко проанализировала все события. Теперь хоть представляла, что нужно сделать.
— Конечно. Если это не вызывает для высшего демона большой сложности, то он с удовольствием поможет. А что? Хочешь о чем-то меня попросить?
В такие моменты я понимала, почему демонов считали искусителями.
— Верно, — сказала я, заворачиваясь в одеяло и вставая с кровати. — Надо кое-что сделать. И надо, чтобы об этом не узнал Лефиус.
Я ожидала, что Руфиус с легкостью согласиться, ведомый любопытством и, с некоторой вероятностью, возможностью щелкнуть Лефиуса по носу — уж больно активно подначивал братца. Но демон насторожился. Вот и где обещанная дружеская симпатия?"
"— И что же?
— Мне нужно кое-куда пройтись, — сказала я.
— Куда же? Прямо сейчас? Ты только что едва не отправилась на тот свет, а уже ищешь приключений? — ухмыльнулся Руфиус.
Вот как? Значит, снятие блокировки меня едва не убило? После того суда я чувствовала себя виноватой, искренне раскаивалась, потому сидела тише воды и ниже, терпеливо принимая свою участь, но сейчас…
Сейчас все иначе — меня пытались убить. И мириться я с этим не намерена: буду бороться, насколько хватит моих чрезвычайно скромных сил. Хотя рядом со мной два высших демона определенно не со скромными силами…
— Хочу кое-кого навестить как можно быстрее, — ответила я, подходя к шкафу и доставая походную форму — посещать тюрьму, где сейчас находился господин Четтер Грин, в платье неудобно.
Он явно что-то знал о происходящем безобразии. Есть вероятность, даже не «что-то», а очень многое, иначе бы не стремился так активно подставить никому не интересную библиотекаршу, живущую максимально скромно и опасающуюся пискнуть лишний раз.