Потому что он стал другим, при этом оставаясь тем Борисом, в которого она когда-то отчаянно и без памяти влюбилась. Он… oн словно стал лучшей версией себя. И относился к ней иначе – так, как она всегда и мечтала – внимательно, с уважением. Нежно. И страстно. Хотя о страсти-то Оля узнала совсем недавно.
Именно она и застила ей глаза.
? ничего ведь не изменилось.
Ни-че-го.
Оля зябко передёрнула плечами и пошла варить кофе. Вторую турку за утро.
Ночью она уснуть так и не смогла. Сидела на кухне в компании Касси и думала.
Она поднесла ладонь к горлышку турки, проверяя нагрев – как научила бывшая свекровь. А потом включала таймер.
– Такие дела, ?аина Давыдовна, - Оля села, подперла щеку ладонью. Ей надо было с кем-то поговорить.
?ля oбняла себя руками и зябко поежилась. Ну когда уже этот кофе сварится? Знобит что-то.
Оля схoдила в спальню, надела худи и вернулась на кухню. И ? прерванному диалогу с невидимой Фаиной Давыдовной.
– Что со мной не так, Фаина Давыдовна? Что с вашим сыном не так? Что с нами не так?! – последние слова Оля почти прокричала, и этот звук ее словно отрезвил.
Оля налила себе кофе в чашку, сделала первый обжигающий глоток. Посмотрела сухими глазами в черный зрачок маленькой кофейной чашки из костяного фарфора.
И почему никак не получается плакать?
***
– Что случилось? Только не говори, что ничего. Я ?е вижу – что-то случилось.
Как ты говорил недавно – это случилось не сегодня? Господи, Боря, зачем ты мне тогда эту сцену ревности выкатил, если сам… сам…
И вот теперь,именно теперь слезы подкатили.
"– Знаешь, Боря, ведь я не… – ?ля прерывисто вздохнула. Слова не шли, совсем. Да и с дыханием что-то… Борис нахмурился и шагнул к ней. У нее не хватало cил ни отступить назад, ни поднять руку, чтобы не дать ему подойти.