Даже Машка не знает, хотя Варя ей доверяет во всем. Лучшая подруга с тех самых пор, как родители осели наконец в Химках. Где же этот чертов лифт? Варя не выдержала ожидания и побежала по лестнице. Она легко спускалась с шестого этажа вниз, одновременно набирая номер своей подружки.
– Ты одна? – это был первый вопрос, который Варя задала, прежде чем заговорить о том, что ее действительно волновало.
– Родителей нет, они в театре, – ответила Маша, которая в этот момент была сконцентрирована на закипающей воде.
– Ты ОДНА? – переспросила Варя более выраженным тоном. Маша с недовольством отвела взгляд от пены на воде и покачала головой.
– Да одна я, чего прикопалась?
– Я зайду? – спросила Варя, вылетая из подъезда.
– Заходи, коли не шутишь, – пожала плечами Маша. – Только я ведь СОВСЕМ ОДНА, как ежик в тумане.
– Ты не представляешь, что мне только что предки устроили, – сообщила Варя, чтобы простимулировать любопытство подруги. Прием удался. Родители никогда ничего не устраивали ни одной из них, так что это должно было стать чем-то новым.
– Погодь, кто-то приперся, – сообщила Маша.
– Ты че, в танке? – рассмеялась Варя, заставив Машу растеряться. Затем до той дошло."
"– Это что, уже ты звонишь, что ли? – переспросила она, поднимая трубку домофона.
– Ага, – довольно подтвердила Варя, на этот раз в рупор уличного домофона.
– Знаешь, это бесит! – фыркнула она. – Нельзя звонить и по телефону, и в домофон!
Но Варя уже влетела в Машин подъезд, который, строго говоря, был не совсем соседним. Дом их был длинным, можно даже сказать, огромным, напоминал разжиревшую на гамбургерах букву «П». Подъезд квартиры Вариных родителей выходил в сторону двора, а Машин, под номером один, располагался на наружной части боковой «пэшки». Но все равно это был тот же дом, так что какая разница.
– Что с тобой? – сощурилась Маша, когда растрепанная, раскрасневшаяся Варя влетела в Машкину трехкомнатную квартиру.
– Пельмени варишь? – спросила та, принюхавшись. – Опять убежали?
– Вот черт! – воскликнула Мария и бросилась в кухню. – Это все из-за тебя. Я следила, они уже почти закипели!
Машка расстроенно смотрела на залитую белой жижей плиту. Впрочем, сами пельмени были еще не совсем потеряны.