Когда ее распекали за то, что не отрекается от прошлого, от матери-ведьмы, что упорствует и сама с «чертями» якшается, разговаривая с кошками и воронами, со свиньями и коровами…
Это не было правдой, ни с кем она не болтала… Просто всегда хорошо с животными ладила, с любыми. Вот и все. В чем здесь грех?! И ведь сам батюшка пользовался этим умением племянницы, как раз ее и заставляя живым хозяйством заниматься от кур до коровы, что они держали все эти годы.
Мать Юли, тетя Оксана, обычно прерывала подобные уничижительные «проповеди», громко и иронично комментировала самодурство и гордыню «некоторых», кому бы самому неплохо было вспомнить, что «божьему человеку» пристало… Иногда Зоряне казалось, что тетя Оксана и ходит-то на службы, лишь бы ее один на один с остальными не оставлять.
Оксана приходилась какой-то дальней родственницей Зоряне по отцу, вроде как. Тот уехал давно на заработки, да так и не вернулся, до сих пор никто не знал, куда пропал и жив ли.
Хотя отношение к детям, не только к приемным, стоило признать, но и к своим, больше рабовладение строгостью напоминало.
Однако, что сейчас показалось Зоряне самым тяжким грехом приемных родителей, их полностью лишали веры в самих себя, методично пытаясь вытоптать достоинство и человечность. Обесценивали любое знание и умение, любые навыки, высмеивая даже намек на то, что дети смогут справиться с жизнью во внешнем мире одни.